Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

«Буря в стакане воды» — было любимым его изречением, которым он часто пользовался. При всем этом Кухарский не пропускал толковых предложений, в которых чувствовалось хотя бы в зародыше творческое начало. Лев Михайлович словно просыпался, когда улавливал острый аналитический ход в рассуждении или слышал дельные реплики.

Сам он тоже не упускал случая блеснуть оригинальной мыслью, и мне казалось, что ему доставляло удовольствие слушать самого себя, наблюдать, какое впечатление он производит на сотрудников, слегка покрасоваться перед молодыми, которые нередко слушали его с раскрытыми ртами.

Однажды и меня он публично похвалил за довольно смелые предложения по одному делу. С тех пор я значился у него в активе.

Большой неожиданностью для всех сотрудников было окончание им заочного отделения... торгового института.

— Докладывай, зачем ездил? Что привез? — сказал Лев Михайлович, устало откинувшись на спинку кресла.

— Все, что привез, я изложил здесь, товарищ подполковник.

Кухарский молча взял докладную и начал читать. А я рассматривал его кабинет с высоченным потолком и облицованным белым кафелем камином в углу, который никогда не топился, и с волнением готовился к даче пояснений.

Знакомясь с материалами дела, слушая дополнения Андрея Карповича, раздумывая над заявлением Амурского, я постоянно, до головной боли, искал связующее звено между двумя людьми, пути-дороги которых где-то пересеклись и образовали некий узел, в котором следовало разобраться. Без сомнения, их связывали авантюристические стремления и общность характеров. Может быть, это их и объединило? Как я ни пытался построить между ними какой-то мост с перилами, на которые можно было бы опереться, ничего не получалось, не хватало у меня строительных материалов...

— Все это хорошо, — сказал Лев Михайлович, прочитав докладную, — но какое это имеет отношение к розыску преступника, которого мы ищем по заявлению Амурского?

Он поднял над столом мою справку, словно взвешивая ее содержание, и тут же выпустил из рук. Она скользнула по столу, и если бы Георгий Семенович не придержал, свалилась бы на пол.

В голосе Льва Михайловича прозвучало разочарование. Это выбило меня из колеи. Кое-какие выстроенные в голове ответы на предполагаемые вопросы сместились. Весь мой план рушился, хотя я старался доказать, что Кемпке-Пери и заявитель проживали перед войной в Сибири и могли где-то там встретиться. В кабинетной тиши я прислушивался к собственному голосу и находил, что звучал он неубедительно.

— Сибирь-матушка велика, — заметил Лев Михайлович.

Если бы не добродушный, полный поддержки взгляд Георгия Семеновича, я, наверное, смешался бы окончательно.