Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Благодаря хорошей работе и полученным зачетам я освободился.

Поступил на работу по строительству гидроэлектростанции «Чирчикстрой». Свои судимости скрывал. Мне стыдно было признаться, что я был вором-рецидивистом. На этом строительстве, уже под фамилией Медведев, работал честно, заслужил хороший производственный авторитет»."

"На этом автобиография обрывалась.

Теперь для меня становились отчасти понятны поведение Амурского, его манера говорить, его лексикон, знание уголовного мира и многое другое. Я думал также о нелегкой судьбе этого странного человека, пытавшегося изобразить свое поведение как некое легкое развлечение и даже как преодоление возникавших на его пути завалов. Получалось что-то вроде нагромождения ситуаций, соблазнявших его на преступления. Я не ожидал от него такой откровенности. Признаваясь как на исповеди во всех своих грехах, он пытался дать им объяснение. Видимо, в расчете на то, чтобы его строго не судили.

Про себя я подумал, что мне трудно придется с ним. Я совершенно не знал и не представлял уголовников. Только теперь до меня доходила его снисходительно лукавая, почти неприкрытая насмешка над молодым и зеленым, как он себе представлял, собеседником. С ним, столько видевшим на своем веку, не раз побывавшим в тюрьме, ведется откровенная, доброжелательная беседа, рассчитанная на то, чтобы узнать его... Амурский, конечно, не мог упустить случая потешиться и покуражиться, но блатным жаргоном, которым он в совершенстве владел, почему-то не пользовался. Удивляло, что на бумаге он выложил с подкупающей откровенностью и самолюбованием все то, чего не мог открыть в беседе. Однако ответа на возникшие вопросы я не находил и с нетерпением ждал окончания автобиографии.

— Уголовник из уголовников, — прочитав листки, сказал Силенко. — Тертый и перетертый калач.

— Георгий Семенович, все это было до войны. Мне кажется, что у него сохранилось в душе еще что-то живое, если он с такой откровенностью разоблачает свое прошлое.

Георгий Семенович согласился со мной, но тут же предупредил: надо быть постоянно начеку. С похвалой намекнул, что мне удалось установить с заявителем психологический контакт.

— Запишем в твой актив первые удачные шаги, — сказал майор. — С выводами не торопись. Подождем автобиографию военного периода. Может, этот тип и тогда гастролировал, как и до войны?

5

Прошел месяц, а Амурский не давал о себе знать. Майор постоянно интересовался продвижением дела и, показывая на потолок, намекал на то, что следовало бы поторопить автора заявления с представлением второй части своего жизнеописания. Я считал, что следует обождать, не торопить Амурского.