Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Я у него все время был на виду и выполнял только его поручения. Приходилось работать не только в дневное время. Сам он трудился без устали, оставаясь за рабочим столом далеко за полночь. Такой распорядок был у всех, кто работал на том невидимом фронте в первые послевоенные годы.

Передав тоненькую папку с бумагами, майор задержал свой взгляд на мне, видимо, пытаясь уловить мое отношение к поручению, в основе которого, по его же словам, был пока только «нулевой цикл».

— В лагерях военнопленных, конечно, тоже активно вербовали из той компании, — заметил майор. — В многочисленных разведшколах немцы поставили на поток подготовку шпионов и диверсантов для заброски в наш тыл. Правда, из этого у них ничего не вышло, но схему свою они не нарушали, агентуру бросали по разработанному ими шаблону. Может, и этот вот такой же, — указал майор на папку.

— Тюпа из зондеркоманды?

— Нет. Другой, — сказал майор. — Пока, к сожалению, неизвестный.

С танцплощадки соседнего городского сада в кабинет с толстыми монастырскими стенами и постоянно открытыми окнами долетали звуки фокстротов и танго, смех, шум молодежи. Силенко прислушался и, уже не глядя на меня, как бы про себя сказал:

— Быть бы тебе там, среди них, а не сидеть за столом в такой вечер в этой келье. Все нормальные люди вечером отдыхают, а нам с тобой вот надо корпеть над версиями, разрабатывать планы, искать преступников. Но дело — есть дело.

Вооружившись карандашом и бумагой, я раскрыл папку.

«...Летом 1943 года, — читал я под звуки отдаленного танго, — когда я работал в 369-й штрафной команде в газогенераторном цехе алюминиевого завода в Нюрнберге, меня вдруг бросили в вагон с решетками. Поначалу я думал, что везут меня в другой лагерь. Такое часто бывало. А оказалась тюрьма в Тарту. Везли долго. По пути времени было много, чтобы перебрать в памяти все, за что меня могли сжечь в лагерном крематории. Причин, по которым я не нравился немцам, тоже было много. Да они могли меня убить и без всяких причин, как они это делали с сотнями тысяч таких, как я. У них все это было продумано и механизировано. В Тарту я больше месяца просидел в камере с одним типом. По-другому его назвать не могу. Он находился уже в камере, когда меня туда втолкнули. Только до сих пор не пойму, зачем меня, простого смертного, так далеко везли и что немцы от меня хотели узнать. Тот тип продался немцам. Использовали они его как подсадную утку. В этом я убежден. А может, и другие найдутся, которые подтвердят это. Все это и заставило меня обратиться к вам...»"

"Далее высказывалось пожелание и даже требование найти того давнишнего сокамерника и разобраться с ним. Я перечитал еще раз заявление, написанное карандашом, но не нашел в нем какого-либо...