Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Жить тебе, подполковник, осталось несколько секунд. Ровно столько, сколько нужно, чтобы преодолеть десяток ступеней шаткого самолетного трапа…»

Он чуть посторонился, пропуская Русанова. Они поравнялись — два рослых, физически крепких человека. Виктор Иванович успел прочитать в глазах Басалаева приговор себе, понял, что ни на какие колебания и компромиссы не имеет права — этот человек не остановится ни перед чем. Значит, и они, чекисты, должны поступить согласно разработанной в мельчайших деталях операции захвата.

С призывным кличем «Ха!» Русанов нанес резкий и неожиданный удар по шее бандита, левой рукой схватился за ствол автомата, отводя его в сторону, вверх, в серое утреннее небо. Басалаев нажал на спусковой крючок, автомат задергался, зарокотал, левое плечо Виктора Ивановича ожгло, но он не выпустил ствол, понимая, что должен во что бы то ни стало продержаться несколько мгновений и удержать здесь, у двери, этого разъяренного негодяя. И он, изловчившись, нанес своему смертельному врагу еще несколько боевых ударов по ногам и в пах, и Боб охнул, скорчился.

Коняхин в этот же момент сбил с ног растерявшегося Фриновского, сорвал у него с шеи автомат, бросился на помощь Русанову. Второго, мощнейшего удара каратэ Басалаев не выдержал, пальцы его разжались…

А в пилотской кабине зажатый между кресел Гонтарь, которому заломили назад руки, уже просил пощады сиплым, сорвавшимся голосом:

— Всё, безопасность, хватит! Понял я все! Обвели вы меня… Руку-yl Больно-о!

И, рухнув на колени, застонал от бессильной ярости.

Виктору Ивановичу оказали необходимую медицинскую помощь в медпункте аэропорта, перевязали плечо, предложили остаться в местном госпитале. Но он отказался — решил, что полечится дома.

В Придонск оперативная группа возвратилась этим же самолетом. Преступники сидели в разных местах салона с наручниками на запястьях. Гонтарь с Фриновским молчали, а Боб ярился злобой, поглядывал на раненого Русанова, шипел:

— Жаль, не прикончил я тебя, подполковник. Чувствовал, что беду ты нам на борт принес, руки чесались укокошить тебя…

— Помолчи, Басалаев! — строго прикрикнул Кубасов. — На суде поговоришь.

…Придонск встречал их ярким солнцем, высоким небом, чистой серой бетонкой.

Едва самолет приземлился и зарулил на стояночную площадку, к нему вместе с самодвижущимся трапом хлынула группа людей. В иллюминатор Виктор Иванович увидел генерала Кириллова, Зою и Сергея. Много было у самолета аэропортовских работников в синих форменных пальто, милиции.

Виктор Иванович, у которого левая рука висела на перевязи, первым спускался по трапу, улыбался Зое и сыну — видел он сейчас только их одних, и им одним говорили его уставшие, но счастливые глаза: «Все в порядке, мои дорогие. Жив.