Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

По вечерам, закончив объезд своих владений, сменив грубую шерстяную фуфайку на домашнюю пижаму и с наслаждением протянув ноги к горящему камину, Дрю-старший начинал:

— Чертовски здорово живут Джилкристы! Вчера мне рассказали: они внесли в благотворительный фонд Карнеги еще сто тысяч долларов. И для них это — раз плюнуть. Еще бы! Одних федеральных и местных налогов они платят в год больше миллиона долларов, Когда старик выдавал свою племянницу Сузи замуж, он устроил обед на шестьсот персон. Гости ели, сидя на лошадях верхом. Сигареты были завернуты в десятидолларовые банкноты. А из свадебного пирога выскочила почти голая певичка!

— Джеральд, что ты говоришь детям! — пыталась остановить мужа дородная миссис Марсия Дрю.

— Пустяки, — отмахивался дымящейся трубкой достопочтенный фермер. — Пусть знают, как живут настоящие американцы. Я слыхал, стены в ванной комнате миссис Барбары Джилкрист отделаны под джунгли: на золотой тафте нарисованы обезьяны, свисающие с пальм, цветистые фламинго, зевающие крокодилы и еще пропасть всякой дряни. А в туалетной комнате — хи-хи! — сиденье из каррарского мрамора, отделанного золотом. Старик Джилкрист — голова! Он сумел сделать свой бизнес. Его детям и в сто лет не размотать того, что нажил их папаша.

— А как он нажил такие деньги? — жадно спрашивал Майкл.

— Это, сынок, длинная история. Началось с того, что после первой мировой войны Джилкристы сумели за бесценок купить у правительства семь судов типа «Президент» и перепродали их потом пароходной компании «Доллар лайн» с миллионным барышом.

В другой раз Дрю-отец повествовал своим отпрыскам о транспорте преуспевающего олигарха:

— Старик прикупил себе этой весной еще одну яхту. Теперь их у него три. А сыну, не Тэду, а младшему — Чарльзу, подарил «Линкольна». Кузов отделан внутри леопардовыми шкурами по две тысячи долларов штука. Ни центом меньше! Сам-то старик больше любит лошадей.

Соседями у Дрю были сплошь русские молокане, выходцы из царской России. Поволжские хлеборобы, они не признавали попов, отвергали обряды официальной церкви, отказывались от службы в армии. Молокан сослали на Кавказ, потом, в поисках лучшей доли, они бежали в Америку. Большинство сектантов сгибло в нищете, но некоторым удалось обзавестись «фармами», выбиться в люди.

Майкл часто играл вместе с детьми молокан, иногда даже ночевал у них и вскоре выучился русскому языку. Мальчик отличался феноменальной памятью и незаурядными лингвистическими способностями. Но говорил он по-русски хоть и бегло, однако так же, как и его невольные учителя: «теперича», «выдюжал», «негоже», «слухай».

Заодно Майкл пристрастился к национальной русской кухне.