Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

И чтоб машина была уже заправлена топливом, чтобы были открыты люки-двери. Остальное — дело их решительности, напора. Ясно, что с момента захвата самолета в аэропорту поднимется переполох, тут же раздадутся звонки в милицию и госбезопасность, и чекисты попытаются что-то предпринять. Но это уже будет потом, когда Гонтарь со своими парнями окажутся в воздухе.

Хладнокровно размышляя обо всем этом, Гонтарь сидел на том же самом месте в машине Безруких, на переднем сиденье, за рулем — Боб. Машина стояла неподалеку от ворот — двигающейся туда-сюда решетки, которую открывала-закрывала женщина-вахтер из каменной своей избушки. Эта решетка и отделяла их пока от вожделенного поля аэродрома, от самолета, посадка на который уже объявлена, и у дверей «накопителя», по ту сторону здания аэровокзала, стоит уже длинный автобус-гармошка, и вот-вот строгая бортпроводница в синем форменном пальто скажет обычное: «Прошу, товарищи, проходите…»

Олег Фриновский сбегал в зал ожидания, покрутился там две минуты, послушал объявления по радио, поискал глазами милиционеров. Два сержанта попались ему на глаза, они спокойно стояли в аэропортовском буфете, потягивали лимонад, чему-то смеялись. Значит, никаких указаний они не получали, здесь все спокойно. Да и кто знает, что они здесь? Таксист мертв, лежит там, в лесу, чекистам о своих намерениях они не сообщали.

В аэропорту все шло своим чередом: за стойками регистрировали билеты на очередные рейсы, взвешивали чемоданы, целовались и прощались какие-то люди, пожилая уборщица возила по бетонному полу мокрой тряпкой, покрикивала на пассажиров.

Фриновский вернулся в машину, рассказал все, что увидел в аэровокзале, Гонтарю. Тот помолчал.

— Ладно. Несколько минут имеем. Смотрим и думаем.

По взлетно-посадочной полосе промчался, сверкая зажженными фарами, самолет, на аэропорт обрушился грохот реактивных двигателей, так что даже в машине, за приспущенными стеклами, закололо уши.

Боб сидел за рулем, нещадно дымил сигаретой, крошки табака сыпались на его ухоженную бороду — он явно нервничал и не мог этого скрыть.

— Боря, спокойнее, — ровно произнес Гонтарь, и Басалаев мотнул головой: «Да все нормально, Махал Борисыч. Так просто… Дело надо делать, а не стоять».

— Постоим, — с прежней интонацией повторил Гонтарь. — Спешка сам знаешь где нужна.

Аэровокзал был ярко освещен, все здесь было как на ладони — дожидающиеся пассажиров автобусы, сбившиеся кучкой такси, разноцветные частные машины.