Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Куда же теперь все подевалось? И пока по радио и телевидению депутаты-радикалы с умными лицами объясняли слушателям и зрителям, что так, мол, и должно быть, порваны в новой структуре хозяйственно-экономические связи, а новые, рыночные, пока не налажены, Гонтарь, посмеиваясь, делал свое дело: скупал на базах и в магазинах продовольствие, организовывал встречи с деловыми людьми — большей частью южанами, приезжающими в Придонск на больших, крытых грузовиках. Обратно эти грузовики, нагруженные дефицитными товарами под завязку, вереницей двигались на Кавказ, а может, куда и подальше. Впрочем, это Михаила Борисовича уже не интересовало.

Ах, как хорошо шли в «Фениксе» дела в последние месяцы ушедшего года! Как быстро рос оборотный капитал предприятия, как быстро богател Михаил Борисович! Деньги им с женой давно уже было некуда применить — все у них куплено, все у них отложено впрок. Марина стала своим человеком во всех ювелирных магазинах — ее знали, оставляли лучшее и самое дорогое — бриллиантовые кулоны, кольца, серьги… Квартира их превратилась в склад дефицитнейших товаров и деликатесов; ужиная, они с Мариной весело смеялись, глядя цветной телевизор, где показывали, как в каком-то большом городе, некогда зажиточном и сытом, дрались в очереди женщины; обнищавшие и голодные свердловчане намеревались менять свои знаменитые танки на мясо где-то в Баварии; москвичи истоптали все площади столицы в бесконечных митингах и манифестациях, ибо у них с едой тоже было не ахти…

С точки зрения Михаила Борисовича, все шло прекрасно — рынок, как акула, щелкал страшными своими челюстями у самого горла громадной, парализованной распрями страны, рынок манил западным изобилием, сулил всем богатую, счастливую жизнь, если только эта измученная, некогда процветающая страна откажется от своих идеалов, изменит политический курс, бросит на растерзание прессе армию, органы госбезопасности, саму идею социального равенства. Народ не может быть хозяином, сладко пел в самые уши Гонтаря холеный, известный всему деловому миру экономист в больших модных очках, и Михаил Борисович всей душой соглашался с этим Павлом Григорьевичем, любил его и лишь мысленно укорял златоуста, что не идет пока дело дальше разговоров, медленно движется.