Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Я вам рассказываю то, что знаю, и вешать на меня чужие грехи…

— Не грехи, Долматова, — преступления! — строго сказал Краснов.

— Тем более! Пусть Жигульская и отвечает сама за себя, я-то тут при чем? Я попросила Альберта Семеновича… — Валентина прикусила язык — да чего, дура, разболталась-то? Зачем? Эдька мертв, ничего уже не скажет, а она… Ой, запуталась она, окончательно запуталась!… Но что они знают, что? Нельзя всего говорить!

— О чем вы попросили Альберта Семеновича? — ровно спросил Русанов. — О том, чтобы он помог Криушину заполучить паспорт на чужое имя, так?

Валентина повесила голову, из глаз ее потекли бессильные, злые слезы.

— Так, — тихо сказала она. — Но больше я ничего не знаю.

— Ну, допустим, вы что-то сейчас и забыли. Время у нас есть, подождем. С Битюцким нам более или менее ясно. Он вас отпустил в прошлом году с бутылями и отходами. Почему?

Долматова молчала.

— Но самое страшное — это убийство мужа, Валентина Васильевна.

— Не убивала я его, что вы ко мне прицепились? — закричала Долматова. — Какое вы имеете право так говорить?! Я буду жаловаться! Сейчас не тридцать седьмой год!

— Да мы это уже слышали, Долматова, — заметил Краснов. — И не нужно повышать голос, это вам нисколько не поможет. Мы — юристы, разбираемся только с фактами, а эмоции, пожалуйста, оставьте… Причина убийства вашего мужа нам понятна — нужно было, чтобы он замолчал. Он много знал, участвовал в преступлениях…

— Отпустите меня! Дайте мне отдохнуть, изверги! У меня сейчас лопнет голова!

— Хорошо, отдохните, — согласился Краснов, глянув на Русанова. — Подумайте. Нам, как вы видите, известно многое, почти все. В деталях мы разберемся. Но советую вам: не берите себе в помощники молчание.

«Шиш тебе, а не признания, — думала быстро успокоившаяся Валентина, когда ее вели в камеру. — Наговаривать на себя я все равно не буду. Разбирайтесь, доказывайте. Мужики убивали Тольку, не я. Пусть они и рассказывают. У Гонтаря руки длинные, и тут меня достанет». Предупредила же контролер-надзиратель по их коридору — мол, девка, привет тебе с воли, держи язык за зубами. Поняла?

Чего тут не понять?! И ясно, от кого «привет». И про Битюцкого она зря, дура, ляпнула. Ох как зря! Чекист этот ее на пушку взял, а она и поверила. Да не знают они ничего и не узнают. Семен молчать будет, а ей сам бог молчать велел. Если все раскроется…

Щелкнула за спиной Валентины тяжелая железная дверь, сокамерницы подняли на нее равнодушные, озабоченные своей собственной судьбой глаза, немо спрашивали: ну что там? как дела? Но Валентина не стала никому ничего рассказывать. Плюхнулась животом на койку, зарылась лицом в дурно пахнущую подушку, разрыдалась. Будьте вы все прокляты!…

* * *

Битюцкого Русанов и Краснов задержали в этот же день, к вечеру.