Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

В ней говорилось: «Мы с тобой случайно встретились, мы полюбили друг друга навечно. Жизнь стала светлей и радостней. Ничто не сможет нас разлучить».

Огни внезапно погасли, зал погрузился в полумрак. Тени танцующих расползлись по стенам.

Когда вернулись к столику, на эстраду вышли танцовщицы, под оглушительный грохот барабанов закрутили бедрами.

— Начинается мерзость, — с отвращением произнесла Элла, повернувшись спиной к эстраде. — Уйдем.

Он не стал отговаривать, и машина опять въехала в темень. За городом они съехали с дороги, к кустам.

— А теперь, почему ты сердит? — требовательно спросила Элла.

— Хорошо. Я не привык хитрить, скажу тебе все. Я решил ехать домой, на родину...

— А как же я? — вырвалось у Эллы.

— Подожди... Все по порядку. — Он волновался. — Так вот, смерть Григория... Потом газета с важной вестью. Не могу оставаться здесь, понимаешь? Нас было трое: я, Сергей и Николай... На чужбине теперь я один... Давай поженимся и уедем... туда, к нам.

— Что ты? Я никогда не думала об этом, в голову не приходило.

— Элла, там совсем другая жизнь, люди там лучше, добрее. Все справедливее, честнее. Была бы голова, не пропадем.

— Там настоящий рай, да? — проговорила Элла недоверчиво. — А как же с папой?

— В этом весь вопрос. Сегодня мы говорили, я звал его с нами, туда. Он отказался и разозлился. И тебя не пускает.

— Что же ты придумал?

— А вот поженимся, встанем перед ним на колени... Куда ему деваться, согласится...

— Это слишком! — воскликнула Элла, обняла Иннокентия за шею, горячо проговорила:

— Я люблю тебя. Боже, как с тобой хорошо! Но пойми, мне трудно решиться... Не уезжай, оставайся! Здесь устроим жизнь...

— Нет, Элла, я не могу здесь. Я уже не передумаю. Не сердись, я же люблю тебя.

— Хорошо, дорогой. Дай мне разобраться в мыслях, найти правильное решение...

Еще не одну ночь они ломали голову, но новый день всякий раз отменял решения, принятые ночью...

Все оставалось вроде бы по-прежнему: Элла была ласкова и внимательна к отцу; Иннокентий много работал и молчал; Леонтий Архипович в свободные вечерние часы живее обычного толковал о новых политических событиях.

Однако в действительности доброе согласие, всегда царившее на ферме, было нарушено. Каждый жил своими думами, каждый искал выхода из тупика."

"Взрыв произошел неожиданно, вечером, когда Леонтий Архипович принялся за газеты. Элла подкралась сзади, поцеловала его в макушку. Он насторожился: «Это подготовка, сейчас последует какая-то просьба...»

— Па, я хочу поговорить с тобой...

«Ну вот, начинается», — отодвинул газету, взглянул на дочь.

— Кеша собирается в Россию...

— Он мне говорил...

Каргапольцев поднялся, не хотел им мешать.

— Обожди, Иннокентий. От тебя у нас нет секретов. Садись... В общем, так: хоть и больно мне, но езжай, Иннокентий.