Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— О возвращении на родину ты не думал?

— Нет. Боюсь.

— Чего тебе бояться? Ты же не сделал вреда своему народу.

— Не убивал, не жег деревень. — Как-то вяло согласился Иннокентий. — Но ведь сдался в плен, но ведь, как трус, отказался вернуться домой после войны. Какое может быть мне прощение, когда я сам не могу оправдать себя...

Рудольф положил руку на плечо Иннокентия.

— Ну, пошли ко мне в отель. Изольда, очевидно, заждалась... Я ведь с женой приехал."

"У Неймана они разговаривали чуть не до рассвета.

— Перед судом, однако, мог бы оправдаться, — неохотно соглашался Каргапольцев, — но перед своей совестью, перед родными и друзьями у меня оправданий нет.

— А не послать ли тебе письмо домой? — как бы невзначай спросил Рудольф, положив теплую руку на плечо Иннокентия.

— Писал. Не один раз писал — ни ответа, ни привета.

— Да, видно не пропускают письма твои здешние опекуны...

Нейман чему-то грустно улыбнулся.

Слова Рудольфа глубоко запали в душу. Ночь прошла в мучительных раздумьях.

Через неделю Иннокентий остановился в той же франкфуртской гостинице, где жил в прошлую осень. Только уже без всякого шика, в общем номере, в котором не было ни мягких кресел, ни трюмо, ни тем более ванны. Марки у него давно иссякли, он еле-еле сводил концы с концами. Досаднее всего было то, что Николай, единственный свой человек в этом чужом городе, на чью помощь Каргапольцев рассчитывал, уже третий месяц сидел в тюрьме за оскорбление какого-то офицера.

Возвратившись вечером из города, Каргапольцев нашел на столе номер «Посева», видно, принес сосед по комнате. Газетенка на этот раз откровенно и довольно правильно описывала тяжелые условия жизни «перемещенных лиц», этих горемык-скитальцев. Даже делала какие-то робкие намеки на еще более тяжкие перспективы.

Каргапольцев отшвырнул газетенку.

— Что хмуришься? — спросил сосед. Он только что вошел, сбросил шляпу и пиджак на спинку кровати. В свои сорок восемь лет он выглядел совершенным стариком: редкие седые волосы, крючковатый нос, густая сеть морщин на лице, длинные узловатые пальцы, беззубый рот, похожая на горб сутулость...

— Впрочем, ответа не требую. — И, усевшись на кровать, стал расшнуровывать ботинки. — Заработал сегодня?

— Да, восемь марок. Могилы копал.

— Это удача. Еще надо зарегистрироваться в качестве безработного. Двадцать семь марок в неделю не валяются. Вот смотри...

Он небрежно швырнул на тумбочку небольшую желтоватую картонку.

— Мельдекарте — карточка безработного.

— Анджей Глущак, — прочитал Иннокентий на карточке. — Откуда будешь, земляк?

— Земляк... У меня здесь нет земляков. И ты их не ищи, незачем они тебе.

Земляк, не снимая брюк, растянулся на койке и забросил руки под голову.