Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Вспоминалось родное село — Вязовый Гай или просто Вязовка возле маленькой речушки, которую в летние месяцы куры переходят вброд. На картах речушка называется Чапаевка, а в народе ее зовут не очень прилично — Моча. С самого раннего детства Николай был среди товарищей вожаком и заводилой. Синяки и царапины редко сходили с его тела.

Знойное солнце засушливого тридцать первого года выжгло посевы и траву по всему степному Заволжью. Только что организовавшиеся колхозы были еще слабы, а засуха окончательно подорвала их.

Егор Иванович Огарков заколотил досками крест-накрест свою избенку и вместе с женой Екатериной Павловной, детьми Николаем и Настей, словно птица перелетная, уехал в сытые теплые края. Остановились они в городе с непривычным для русского уха названием — Чарджуй. Но еще более непривычной была жара Туркменистана. Страшная тропическая лихорадка сперва скосила слабенькую Настю, потом Екатерину Павловну, а под конец самого Егора Ивановича.

Остался Николай Огарков со своими неполными пятнадцатью годами один-одинешенек. Нашлись добрые люди, определили в детский дом, Николай там нашел новую дружную семью. Все было бы хорошо, но Николай случайно познакомился в городе с семнадцатилетним босяком по кличке Баран. Высокий, худой, с длинной головой на вытянутой шее, Баран показал ему большую серьгу с красным камешком:

— Это непростая штука, — заговорщицки мигнул он доверчивому Кольке. — Серьга эта сто второй жены великого хорезмского визиря... Бери.

Затем Баран достал из кармана полную горсть медяков.

— На, держи, петух-лопух.

Вначале они редко встречались: Николай готовился к экзаменам за седьмой класс. Но вот наступили летние каникулы, они стали видеться каждый день. Однажды, обшаривая карманы Николая в поисках затерявшейся рублевки, Баран достал комсомольский билет.

— Это документ важный. К нему надо относиться почтительно. А нам он без надобности. Сдай!

И покрутил перед его носом самодельной финкой.

На другой день Николай положил комсомольский билет на стол секретаря комитета комсомола и убежал из детского дома. Два года скитался по городам, и аулам, всякое испытал: голод и жажду, жару и побои... Николай решил, наконец, бросить собачью жизнь: ночью, украдкой от Барана и его дружков, он сел на товарный поезд. Бездетная тетя Даша, к которой добрался через неделю, приняла Николая как сына. Осенью он поступил в техникум. Бедновато было, но весело.

Война застала Николая в должности районного инспектора народнохозяйственного учета, а через месяц он уже являлся слушателем спецшколы.

В марте сорок второго года Николай Огарков во главе группы в двадцать семь человек был переброшен в немецкий тыл с заданием организовать партизанскую базу на Смоленщине.