Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Говорит, когда закроют лагерь, возьмет меня с собою... Боюсь, как бы не влипнуть в какую неприятность.

— Молодец, товарищ Каргапольцев, все идет правильно. На днях поедем с тобой в Мюнхен...

— Комендант тоже собирается меня везти туда...

— Поедем все вместе, — засмеялся Нейман. — Там я познакомлю тебя с одним хорошим человеком... О Николае ты не говорил с Милославским?

— Только было заикнулся, комендант сразу точно взбесился. Он за что-то сильно злой на него.

— Может, за того осведомителя?

— Однако, не только за это.

— Повременим с ним, там видно будет. — Рудольф позвал жену. — А ну-ка, Изольда, дай нам закусить. Всякое хорошее дело надо сбрызнуть, чтоб не засохло.

Иннокентий возвращался в лагерь поздней ночью. Когда он повернул на лесную дорогу, пахнуло свежестью и ароматом цветущих трав. В кустах стрекотали цикады и мерцали зеленоватые огоньки светляков. «Весна... Сейчас и Байкал, должно, освободился ото льда, — подумал он. — Отец, однако, с сетями вышел...» И вдруг точно шилом в сердце: «А может, и правда в лагере сидит из-за меня?»

Он хотел спросить об этом Рудольфа, — механик, наверное, больше знает о положении в советской стране, — но постеснялся. Иннокентий доверял своему немецкому другу, но временами где-то в глубине сознания шевелилось сомнение: «Шут его знает, ведь немец». И даже сейчас, вступив по его предложению в шайку «солидаристов», он не был полностью уверен в правильности своих действий. Ясно одно: эти события сделают крутой поворот в его жизни. Иннокентий шел навстречу им. И лишь изредка оглядывался, охваченный возникшими сомнениями.

Война не только людей разбросала по свету. Она перевернула судьбы целых государств и народов, навсегда изменила названия многих городов и сел, рек и озер, островков и горных хребтов. Когда-то на южном побережье Балтийского моря, включая полуостров, который в те времена назывался Земландским, простиралось немецкое государство — Восточная Пруссия. Много веков назад рыцари Тевтонского ордена захватили эти земли и делали отсюда набеги на соседние славянские народы. Именно здесь прусские феодалы впервые бросили клич: «Дранг нах Остен!»

Война все изменила: теперь в том краю живут мирные русские люди. И чтобы навечно исчезли из памяти человечества воспоминания о кровавых злодеяниях немецких рыцарей и юнкеров, русские люди дали городам и селам той земли новые названия — мирные и светлые: Янтарный, Светлогорск, Зеленогорск, Майское, Дружба, Свобода...

Десять лет тому назад, в ста километрах юго-западнее большого города, именовавшегося тогда Кенигсбергом, находился хутор Шиммелсдорф. Имение Гельмута Шиммеля, доставшееся ему по наследству от предков."

"Отец Гельмута любил подчеркнуть, что его далекие предки имели баронский титул.