Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Сергей почувствовал, как в нем медленно, глухо, но сильно поднимается упрямое желание не соглашаться ни в чем с этим долговязым господином.

— Только в свободном мире высоко поднято значение отдельной личности, — продолжал Милославский. Он, видимо, считал, что собеседник с интересом слушает его и соглашается. — Еще наступит час, и мы вернемся в Россию, как ее освободители, но сейчас... надо терпеливо ждать.

«Интересно, — подумал Сергей, — с кем это ты собрался идти в поход, освободитель? Много вас ходило туда, только оттуда мало кто возвратился ».

Но Пронькин не высказал этих слов, он молчал: от коменданта зависела его судьба.

— Мы должны постоянно помнить об этом грядущем священном часе и готовиться к нему...

«Готовьтесь, готовьтесь!..» — язвительно подумал Сергей.

— Мы должны крепить дружбу с немецким народом, а также с нашими великими американцами. Французы говорят: «Les amis ре nos amis sont nos amis» — друзья наших друзей — наши друзья. Вы поняли мою мысль, господин Пронькин?

— Не совсем.

— Надо помириться с управляющим. Вы должны попросить прощения у господина Биндера, и тогда я могу ходатайствовать, чтобы вас оставили на работе.

— Этого сделать я не могу, господин комендант...

— Почему не можете?

— Он издевался надо мной, он издевается над всеми нами, над русскими...

— Вам надо хорошо обдумать свое положение, господин... э-э-э... Пронькин.

— Я не буду просить прощения у этого господина.

— Что ж... Тогда я освобождаю себя от обязанности защищать вас.

— Это дело ваше.

— Подумайте еще раз, очень хорошо подумайте.

Милославский поднялся. Встал и Сергей.

— Господин Пронькин, — почти ласково проговорил Милославский, — если вы будете уволены, мы не сможем разрешить вам оставаться на территории нашего лагеря. А это, сами понимаете...

— Все, господин комендант? Разрешите идти?

— Идите, мы с вами оба будем еще думать.

Сергей покинул кабинет коменданта.

— Странные люди, эти русские, — размышлял Милославский, оставшись один. — Я хотя и сам русский, а этих не понимаю. Откуда у них эта лапотная гордость? Или, может быть, это идет от большевистского фанатизма?

Да, для коменданта лагеря Милославского не понятна была «загадочная русская душа». Да и как ему было понять эту душу, когда большую часть своей жизни он прожил за границей: семью товарища одесского окружного прокурора Милославского, отца Константина Витальевича, вместе с другими белоэмигрантами, вынесло в Париж. Константин окончил Сорбонну, получил диплом юриста. После нападения гитлеровских полчищ на Советский Союз, молодой Милославский кинулся «освобождать отечество». Вместе с немецкими войсками прибыл в Одессу. И вот он уже в управлении полиции безопасности «генерального округа Николаев».