Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

«Трава на морозе? Приснилось тебе!»

Что происходило в горной долине в тот день, Славка понять не может. Пытался было расспрашивать отца, но тот только улыбается: «Лето зимой началось. Вот и зазеленело». — «Как же зимой — и вдруг лето?» — «А мы под землей печь затопили». — «Вы шутите, тато, а я серьезно… Расскажите!»

Отец потрепал Славку за вихры и уже готов был рассказывать, да, как нарочно, вспомнив что-то, подозрительно взглянул на Славку, протянул руку: «Покажи-ка свой табель». Славка засопел носом, но делать было нечего, полез в сумку. Отец водил пальцем по развернутому табелю, читал вслух: «Арифметика — «четыре», история — «пять», иностранный язык… гм… «тройка». Физика… э, голубчик, плохи твои дела! И по физике «тройка»? Выходит, объяснять тебе нет смысла». — «Почему?» — «Все равно не поймешь», — строго сказал отец. «Пойму! — закричал Славка. — Вот увидите, все пойму. Вы только расскажите». Но отец был неумолим. Он пообещал рассказать про удивительную скважину, как только в табеле появится по физике первая четверка.

Славка заглядывает отцу в лицо, ждет. Может быть, он изменит свое решение, может, забудет о тройке."

"Но отец, видно, и не думает отменять свое условие. Он не спеша объясняет матери, почему последнее время редко приезжает домой, рассказывает, как много сейчас работы на промысле и что только недели через три, не раньше, можно будет отпроситься у инженера дня на два, чтобы сделать дома кое-что по хозяйству. А потом опять мало будет свободного времени…

Свежий борщ щекотал ноздри. Грицько Горишний пододвинул сыну ложку, позвал жену:

— Садись, Марийка. Хватит тебе там возиться. Мы с сыном проголодались.

Мария притворно нахмурила темные стрелки бровей.

— Вечеряйте, бродяги. Один неделями домой не является, а другой не успеет из школы на порог — сразу за лыжи. Не дозовешься его. Ужинайте, сейчас сметаны из погреба принесу.

В это время застучали в окно. Горишний поднялся из-за стола.

— Сиди, Грицю. — Мария набросила на плечи платок. — Это, наверное, соседка сито принесла.

Через минуту она вернулась в комнату, пожала плечами.

— К тебе. Женщина какая-то. Говорит, что с вашего нефтепромысла. В хату заходить не хочет, машина ждет ее около сельсовета.

— С нашего промысла? Женщина? — удивленно переспросил Горишний.

— Иди, иди, не заставляй человека мерзнуть.

Незнакомая женщина в вышитом кожушке стояла у крыльца. Ее круглое лицо было словно выточено из мрамора. Черные горошины глаз пристально смотрели на Горишнего. Странная улыбка кривила уголки пухлых губ.

Горишний видел ее впервые; на промысле, кроме старенькой поварихи, женщин не было.

— Добрый вечер, — поздоровалась незнакомка и тихо повторила: — Добрый вечер, Вепрь. Привет тебе от Гандзи.