Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Бандиты были неплохо вооружены и двигались на лошадях, отнятых у местных крестьян. Вел шайку один из оуновских боевиков, малорослый, коренастый, с длинными до колен руками и с женской кличкой «Гандзя». Все это было известно командиру взвода пограничников Арсению Петришину. Хорошо знал он и места, по которым спешил сейчас со своими бойцами, упорно оттесняя группу Гандзи от кордона. В Прикарпатье Петришин родился, здесь прошло его детство, отсюда в 1941 году ушел он, паренек-гуцул, на восток, пристав к отступающей красноармейской роте. Сюда вернулся четыре года спустя офицером-пограничником.

Каждый овраг, скалу, каждую дорогу и тропку помнил здесь лейтенант, каждая гуцульская хата, затерявшаяся в самой глуши, была знакома ему.

Гандзя метался, как затравленный зверь. Огрызался огнем, свирепо бросался на прорыв к границе, терял людей и добивал своих раненых. На хуторах банда меняла лошадей, но оторваться от взвода Петришина не могла. Всякий раз пограничники отбрасывали банду назад, не пускали за рубеж, выматывая из нее силы."

"На четвертые сутки, после коротких ночных стычек, пограничники принудили бандитов оставить низину в районе Трех Скал и погнали их вдоль десятикилометровой полосы непроходимого болота, лесом, постепенно прижимая к Гнилому Яру, загоняя в западню.

Петришину было известно и то, что Гандзя — не кто иной, как Федор Мацюк, отец которого до 1939 года был владельцем нескольких гранитных карьеров. Во время фашистской оккупации старый Мацюк выдавал гестаповцам советских людей, за что и был вздернут на перекладину ворот на своем подворье в те дни, когда проходили здесь рейдом партизаны генерала Ковпака. Мацюк-младшнй занимал видную «должность» у бандеровцев, потом щеголял в мундире унтер-офицера дивизии «СС-Галичина», сформированной фашистами в Западной Украине из кулацких сынков, уголовников и поседевших петлюровских волков, забредших на советскую землю в обозах гитлеровской армии.

Одного не мог понять Петришин: почему не прибегнут на этот раз бандиты к своему излюбленному маневру — рассыпаться, разбрестись по одному, по двое, исчезнуть, чтобы со временем, зализав раны, пробиться за границу небольшими группками. Их что-то связывало крепким узлом, что-то держало вкупе…

Меж деревьев в вечерних сумерках виднелись постройки.

— Товарищ лейтенант, впереди хутор! — доложил ефрейтор Гейко из передового дозора.

— Знаю, — кивнул Петришин. — Старшина Кузьмин, ко мне!

Широкоплечий богатырь Кузьмин с орденом Красного Знамени на гимнастерке подбежал к лейтенанту.

— Старшина, выставить вокруг хутора дозоры с пулеметами. Бойцам надо отдохнуть. Даю сорок минут.