Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

А так как выпивал он довольно часто, то, следовательно, часто пребывал в хорошем настроении.

С виду Симгай был довольно забавный — большеголовый, невысокого роста, с длинными руками, которые не знал, куда деть. Пышные усы его спускались по-запорожски, красные щеки были постоянно надуты, как у трубача, голова покрыта редкой растительностью неопределенного цвета. В свободное от службы время Симгай снимал форменный черный костюм и надевал старое пальтишко, перешитое из немецкой шинели, с большими коричневыми заплатами на локтях.

Друзья раздеваться не стали. На ходу сняв фуражки, они кивнули Симгаю и помчались мимо него по гулким коридорам.

Музей, как известно, был исторический. Здание, в котором он помещался, тоже было историческое. В коридоре потолок был сводчатым. Кое-где у входа в залы торчали большие деревянные раскрашенные фигуры святых — покровителей различных прибалтийских городов средневековья. Вдоль стен стояла домашняя утварь, которой пользовались люди четыреста или пятьсот лет назад; на стенах висели старинные географические карты, выцветшие, с разлохмаченными краями. Они были причудливо освещены уличным светом, падавшим в коридоры и залы сквозь витражи — цветные стекла, вставленные в длинные островерхие музейные окошки.

Быстро пробежав через несколько хорошо знакомых и поэтому неинтересных залов, друзья приблизились к сводчатому входу, над которым красовалась свежая надпись голубым по натянутому холсту: «Страницы рыцарских времен». У входа в сводчатый зал стояла Янкина мать, — гладко причесанная, еще довольно молодая, красивая, но грустная женщина. На ней, как и на Симгае, был служебный темный костюм с начищенными пуговицами.

— Здравствуйте! — восторженно пролепетал Генка.

Янкина мать всегда казалась ему неотъемлемой частицей чудесного мира старины. Если бы она об этом знала, она бы, пожалуй, еще рассердилась, но так как не знала, то ответила ласково:

— Здравствуй, Генрих! Проходите в зал.

Надо сказать, что правильно Генку звали Генрихом. И он когда-то даже гордился своим королевским именем и мысленно хвалил родителей за догадливость, проявленную ими в свое время. Но школьные остряки придумали дразнить Генку «Генрих Надцатый» и так противно при этом причмокивали, что он очень быстро возненавидел свое королевское имя.

Выход нашел Янка. Однажды в разговоре он нерешительно начал:

— Ген, ты знаешь?..

И первый стал звать друга Генкой.

Пока Генка раскланивался с Янкиной мамашей, сам Янка уже успел убежать вперед. Ему не терпелось скорей достичь того места, где висело копье Черного принца, и представить экспонат своему ученому другу. Впрочем, ученый друг тоже козлом поскакал по навощенному паркету и добежал до стенки, где висело копье, почти одновременно с Янкой.