Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Меня в Любеке спрашивали о таких людях… Когда я назвал его, они обрадовались… Приказали установить с ним связь, осторожно завести разговор о постройке радиопередатчика и, когда все будет готово, выйти в эфир с позывными «Р-30»… Я как приехал, сразу пошел к этому человеку… Мне казалось, что ни один дурак не согласится на такие условия — ведь станцию сейчас же запеленгуют… А я бы выполнил задание, и совесть моя при этом осталась бы чистой… Гражданин начальник! — выкрикнул вдруг Витольд. — Все это ужаснейшая, глупейшая нелепость!.. Я никогда не был вредителем!.. Никогда не любил ввязываться в политику! Такое дело — не для меня! Я всю жизнь говорил людям: «Оставьте меня в покое! Воюйте, боритесь, доказывайте друг другу что хотите, но не вмешивайте в свои дела меня!»

Андрей с откровенным любопытством посмотрел на сидевшего перед ним человека.

— В «свои» дела? Неужели вы это серьезно?

— Вполне серьезно! А что? — встревоженно спросил Белевич.

— Нет, нет… Ничего… Продолжайте!.. Ну, а что он?

— А он согласился… Но я после этого не был у него несколько лет… И не знаю, жив ли он. Когда Струпс понял, что я не поеду собирать шпионские сведения об авиации, он умолял меня отнести моему радисту одну-единственную шифровку. Но я и на это не пошел…

— И спасли себе жизнь, — сказал Андрей, выдвигая ящик стола. — Вот что было написано в этой шифровке… Читайте!

Белевич взял протянутый Андреем лист бумаги и прочитал:

«Барсук» струсил, и я его убрал. Связи нет. Перехожу на легальное положение. Жду нового связного каждую среду, пятницу, субботу у пивного ларька возле порта. Пароль: «Дайте рубль опохмелиться». Отзыв: «Больше полтинника не дам». Способ перехода границы мой. «Жук».

Таков был текст шифровки, найденный в комнате Эгле.

Глава третья

Мастерская артели «Радиотехника» помещалась на людной улице, в центре города. Сотни людей проходили ежедневно мимо большой витрины, за стеклом которой, словно в музее, были выставлены приемники различных эпох — от однолампового «Телефункена» — некогда робкой мечты берлинских домохозяек, до обтекаемой радиолы «Даугава», похожей на аккордеон. Грязноватое кумачовое пространство между приемниками было заполнено лампами, металлическими пластинками, спиральками, дисками, колпачками — всем тем, что носит таинственные наименования микрофарадных конденсаторов, кинетронов, выпрямителей.

Был августовский день.

Согнувшись под тяжестью увесистого радиоприемника «ВЭФ», по улице, стараясь держаться в короткой тени, отбрасываемой домами, шагал молодой человек, светловолосый, невысокий, в белой шелковой рубашке, распахнутой на груди, и серых габардиновых брюках, перехваченных дорогим коричневым поясом. Сзади, шагах в десяти от него, шли еще двое молодых людей.