Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

И ровные как один склады с металлическими гофрированными крышами; и белое гигантское здание холодильника, своими формами напоминающее комнатный электрохолодильник; и многочисленные самодвижущиеся краны; и запутанная паутина подъездных железнодорожных путей; и торчащие там и сям стеклянные скворечницы диспетчерских постов — все это было сооружено, построено, уложено, установлено уже в послевоенные годы, потому что во время войны порт был разрушен, сначала бомбардировками, а при отступлении врага уничтожен до основания командами подрывников.

Сейчас этот порт стал механизированным промышленным предприятием, вызывающим восхищение иностранных капитанов.

Он был разделен на три района. В самом крупном — Экспортном — стояли суда дальнего плавания; к причалам Каботажного района жались, как гусята, небольшие лихтеры, буксиры и баржи; третий район назывался Угольным. Уже из названия можно было понять, что здесь происходит заправка топливом, или, говоря по-морскому, бункеровка уходящих кораблей.

В это утро на причалах Экспортного района было шумно. Портовики принимали сразу несколько судов. Портальные краны бесшумно скользили по рельсам в рискованной близости от воды — по самому краю бетонного причала. Это, как на фронте, называлось первой линией. На второй линии, сразу же за кранами, сновали красные товарные вагоны, гигантскими ладонями казались пустые платформы… Гудели паровозы. Их дым и свистки сливались воедино с дымом и свистками пароходов, спешивших к причалам избавиться от груза.

На третьей линии было тихо. Здесь тянулась молчаливая гряда приземистых, выкрашенных в серый цвет портовых складов. Андрей приехал сюда не один. С ним был его помощник лейтенант Грива. Примерно полгода назад в кабинете своего начальника, полковника Оскара Яновича Зутиса, Андрей впервые увидел переминающегося с ноги на ногу широколицего крепыша с нежными, мечтательными глазами поэта и крепкими, словно отштампованными из металла челюстями.

Представляя майору Александрову нового помощника, Оскар Янович сказал официально:

— Лейтенант Лаймон Грива. Выпускник школы. В органы госбезопасности пришел по комсомольской путевке.

И заметив, что лейтенант продолжает переступать с ноги на ногу, добавил, уже улыбаясь:

— Возьми этого скакуна в шоры… Молод и горяч — может дров наломать!

Из всей сложной и многогранной деятельности советского разведчика Лаймон Грива больше всего любил ее оперативную часть, то есть все, что было связано непосредственно с преступлением: засады, преследования, обыски… В отличие от опытного Андрея, он еще не видел прелести в размышлении над фактами, не имеющими, казалось бы, прямого отношения к делу; не умел, да и не хотел, заниматься анализом ходов, сделанных в процессе следствия.