Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Валентина работает на него, на нужную идею работает и муж, военный человек. Разве этого мало? Как говорится, не сразу Москва строилась, спешить не нужно. Всему свое время. Ни к чему ребячество, взрослый, зрелый человек должен уметь подавлять в себе козлика. А так хочется иногда, черт возьми, попрыгать, подурачиться, расслабиться. Но только, пожалуй, здесь, на даче, подальше от любопытных глаз и можно это себе позволить.

«Надо сегодня провести какой-нибудь необычный вечер, — решил Гонтарь, — оригинальный. Такой, чтобы всем запомнился и чтобы всех сплотил. Идейный, так сказать, вечер. Думай, лысая головушка, думай! Ты иногда выдаешь вполне симпатичные решения».

— Так вот, мальчики и девочки, — сказал Гонтарь, когда все расселись за овальным большим столом, и постучал вилкой по краю тарелки, призывая к вниманию. — Давайте нынешний вечер проведем, так сказать, на высоком идейном уровне. Назовем его… ну, и примеру, «Прощание с коммунизмом». Идет?

— Согласны-ы!

— Правильно, Михаил Борисович!

— Отлично-о! — загорланили гости, а Гонтарь, приподнявшись, театрально кивал лысиной из стороны в сторону, благодарил за аплодисменты и поддержку.

— Господа! Дорогие мои молодые друзья! Я тут не оригинален, — продолжал он, когда шум несколько поутих. — Само время говорит за меня, политическая ситуация. Я просто… сформулировал то, что у всех давно на языке.

— Прощай горизонт, который все время отодвигался-а-а! — хмельно завопил Фриновский, и новый взрыв хохота, звяканья бокалов, дружных хлопков заглушил даже бухающий железным ритмом магнитофон.

«Пусть поорут, пусть, — размягченно думал Гонтарь, прикидывая, что и как говорить дальше. — И пусть как следует напьются».

Он бросил радушно-хозяйское Басалаеву: «Боря, у гостей рюмки пусты, нехорошо». И тот, мотая бородой, стал заново наполнять посудинки.

— Товарищи! Товарищи!— пьяненькая Нинка требовала тишины. — Я хочу сказать…"

"— Товарищи кончились! — перебил ее Боб. — Сказано же: господа!

Нинка изумленно открыла рот, глянула на сидящую рядом с нею Светлану.

— Так… а мы? Как же?

— И вы, милочка, госпожа, — уронил Гонтарь. — А это вот ваш господин, насколько я понимаю, — и он вилкой показал на согласно кивающего Фриновского. — Вы — госпожа своей… гм-гм… ценности.

— Ха-ха-ха… Браво, Михаил Борисович!

— Господа и товарищи! — не сдавалась Нинка. — Я хочу сказать, что вы спешите… Отказываться от светлого идеала…

— Штрафную ей, Боря! — смеясь, велел Гонтарь. — За ненужную комсомольскую агитацию. У девочки в мозгах несварение. Надо помочь. Олежек, поухаживай за своей пассией.

Общими усилиями Нинку заставили выпить, она трясла головой, слепо шарила по столу, ища чего-нибудь кислого, нейтрализующего горечь во рту, хватала все подряд, и это смешило всех, забавляло.