Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

И потом: как это понимать? Вы милиции хрен, что ли, дарите? Со смыслом, а, Валентина Васильевна?

— Да какой смысл, Альберт Семенович! Шутка это. А весу в нем действительно двести восемьдесят пять граммов. Дорогой хрен-то. И дарю я вам лично, а не милиции. Я вас милиционером сейчас и не воспринимаю. Приятный гость, и только. Хоть в в милицейских погонах.

— В погонах, в погонах, — пробурчал машинально Битюцкий, завернул подарок в бумагу, сунул в карман галифе. — Такой презент обмыть нужно. Садись-ка, хозяюшка, наливай, я…"

"— Это вы мне должны налить, — капризно надула губы Валентина, и Битюцкий охотно принял эту игру.

— Должник я, должник, — сказал он раскатисто, довольно. — Но что я буду с этой штукой делать — вот вопрос! Мужикам показать — смеяться станут. Баб разве смущать.

— Это уж ваше дело, — мягко вторила ему Валентина. — Можно на зубы перелить, можно продать… Можно в вашем милицейском музее выставить.

— Ну уж дудки! — фыркнул Битюцкий. — В музей! Придумаешь тоже, Валентина Васильевна. Пусть у начальника БХСС и полежит, пригодится.

— И я так думаю, пригодится, — не стала спорить Долматова.

Она приглушила звук телевизора, он мешал им нормально говорить. Села напротив Битюцкого, намеренно приподняв повыше подол платья, открыв прекрасную ногу, покачивала туфелькой; посмеиваясь, смотрела в глаза захмелевшего гостя, говорила:

— Альберт Семенович, как-то не по-дружески получается.

— Что? — вскинулся он. Но смотрел не в лицо Валентины, а на ее мерно покачивающуюся гладкую ногу, глаз не мог от нее отвести.

— Да что, — она неторопливо потягивала шампанское. — Клянетесь в дружбе, а Воловода своего опять к нам на завод прислали. Он и в бухгалтерии говорил, что придет наш изолятор брака проверять. А зачем, Альберт Семенович? У меня он ничего не найдет.

— Да это не я… («Чекисты настояли», — чуть было не ляпнул Битюцкий, но вовремя спохватился.) То есть послал-то его я, но это формальность, Валюш, не беспокойся. И я к тебе его не направлял. Это самодеятельность, и мы ее пре-се-чем! — он поднял палец вверх. — В моей власти.

— Вот именно, — кивнула Долматова. — Только слово свое вы постарайтесь сдержать, товарищ полковник! — теперь она погрозила ему пальчиком.

Битюцкий оскорбленно-пьяно дернул головой.

— Валюш! За кого ты меня принимаешь, а? Я ведь сделал тебе! Ты дома сидишь, а не… Сама знаешь где. Ну ладно, иди сюда. Чего ты все прыгаешь по стульям, прыгаешь…

Он грузно привстал, потянул ее за руку, и Валентина поморщилась от боли и возмущения — ну что за медведь! Тащит, словно мебель какую. Но сказала она другое:

— Я сейчас, Альберт Семенович. Переоденусь. Чего уж теперь. Да и вы — раздевайтесь пока. Сапожищи свои снимите.