Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Да, на квартиру можно пойти, но под видом газовщика, слесаря, телефониста, представителя санэпидстанции; «Крыски-мышки есть? А комары? Ах, только сонная кошечка? Нельзя ли взглянуть, не больна ли она?» Короче, тары-бары развести и незаметно портфельчик с часиками оставить где-нибудь на кухне, под раковиной или под столом. Но и этот вариант не самый лучший. Во-первых, можно напороться на саму Буканову, и она может его опознать, почувствует неладное; во-вторых, если вариант с «крысками-мышками» и пройдет, то все равно «часики» оставить незамеченными не так-то просто… Нет, надо придумать что-то еще.

Несколько дней подряд, переодевшись и нацепив темные очки, Дюбель исправно, как на работу, ходил к зданию суда, наблюдал за Букановой. Судья была все та же: седая, с неприступным гордым видом, решительная и строгая. Торопливо входила по утрам в здание, в обеденный перерыв вышагивала с другими женщинами к соседней столовой, вечером садилась в автобус и ехала домой, в центральную часть города. После работы не гуляла, выходные провела дома. С кем она живот, Генке выяснить пока не удалось.

Дюбель бросил слежку — она мало что дает. Нужно подбираться к судье с другой стороны. Но с какой? Судя по всему, Буканова работает последний год перед уходом на пенсию, дачи и машины у нее нет, она, надо думать, домоседка. Ходит, наверное, в кино или в театр, но опять же — на людях.

Генка сидел в беседке детского парка «Ласточка», на берегу городского водохранилища, покуривал, лениво оплевывая, лениво же наблюдал за купающимися ребятишками. Лето было в разгаре, жара стояла под тридцать, неплохо бы и самому окунуться. Но плавок на нем не было, а идти за ними домой неохота. Да и Татуировка эта!… Стоит только снять рубашку, тут же вперятся в тебя десятки любопытных глаз. «Глянь, фрайер! Ух, разрисован-то!… В тюряге, наверное?» — «А где ж ты думал? Им там делать нечего, вот и колют русалок да финки, друг дружку устрашают…» Провалился бы Локоть со своими «художествами». На пляже теперь делать нечего. Так, поваляется иногда он, Дюбель, с Игорьком и его малолетними корешами где-нибудь в тенечке, в укромном уголке за ивами…

— Но куда же подложить этой бабе «Привет…»? — вслух подумал Генка и матюкнулся от злости. Вот задачка-то, с одним неизвестным. Есть чем, есть кого, а негде. Черт бы ее побрал! Когда мастерил мину, думал — все просто будет. А теперь ломай голову. По почте, что ли, послать? Но когда это посылка дойдет? И часы всего сутки ходят."

"Нет, по почте не годится. Нужно другую конструкцию придумывать. Опять чего-то мастерить, детали искать. Да и посылку может не сама Буканова открыть… Да, смысла нет…

Разморенный жарой и бездельем, Дюбель задремал в беседке, на широкой, крашенной зеленой краской скамейке.