Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

А ведь в Москве жили кровные друзья по фронту и партизанству, такие друзья, что ни время, ни расстояние не в силах истончить связывающие с ними узы. И теперь Николай Николаевич собрался в Москву специально для того, чтобы повидать всех, всласть наговориться и навспоминаться, узнать не из писем — нечастых и скуповатых, — а собственными глазами увидеть, собственными руками «пощупать» — какими они стали, старые боевые дружки, не скисла ли в ком крутая закваска тех суровых лет, не посеялись ли в чьей-нибудь душе мертвенные семена безмыслия и слепоты, угодничества и холопского себялюбия, не поселился ли кто в комфортабельной и удобной «хате с краю»?

На вокзале Николай Николаевич неожиданно столкнулся с Павликом. Тот стоял возле вагона и разговаривал с полной дамой в распахнутой серебристой нейлоновой шубке и долговязым парнем, на котором нескладно сидела франтоватая замшевая куртка зелено-змеиного цвета. И даму, и парня Белецкий несколько раз мельком видел — это были Павликовы соседи по квартире.

— Куда собрался? Не попутчик ли мне? — спросил он, ставя на перрон чемодан.

— Увы, — отвечал Павлик, — не еду, а провожаю. Вот этого мастера искусств с прекрасным простым именем Степан. Его знаменитый ансамбль отбывает в очередную экспортную гастроль.

Только теперь Николай Николаевич обратил внимание, что на перроне в живописном беспорядке гнездилось множество людских группок. Центром каждой был либо молодой человек, точь-в-точь в такой же замшевой куртке, как Степан, либо девица в дубленке, — словно в ансамбле была введена некая элегантная повседневная униформа.

— Будем считать, что ты провожаешь и меня, — улыбнулся Белецкий. — А то мои не выбрались с работы. Куда же вы отправляетесь, Степан?

— В Канаду, к братьям-украинцам, — бойко доложил скрипач. — Говорят, они будут носить нас на руках.

— Ну, это как сказать. Украинцы там весьма разные! Одни и правда понесут на руках, а другие, если и понесут, то постараются улучить момент и шмякнуть о земь. Бывал там, знаю.

— Боже мой! — охнула дама. — Степочка, я тебя умоляю, будь осторожен! Никому не позволяй носить себя на руках. Это тебе не целина. Дай мне немедленно честное слово!

— Ну, ладно, брошу в купе чемодан и вернусь. До отправления еще, — отвернув рукав форменного пальто, Белецкий взглянул на часы, — еще десять минут…

Как только высокая фигура Николая Николаевича исчезла в вагоне, Степан проговорил светским тоном:

— Мамочка, извини, у нас с Павликом небольшой конфиденциальный разговор. Не обижайся — сугубо мужская проблема. — И он отвел Павлика в сторону."

"— Если ты насчет скрипки, — проницательно упредил тот Степана, — то тема исчерпана до дна.

— Не совсем, старик, — возразил Степан. — Не предпринимай ничего, пока я не вернусь.