Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Крыша была дырявой, протекала при дождях и всегда пахла смолой. Будочка стояла в глухом переулке под изогнутыми ветвями старой осины. Листья осины даже в тихую погоду вели между собой какой-то таинственный разговор, и это в первое время немного развлекало киоскера. Случалось так, что ему с утра и до вечера приходилось сидеть, положив на колени руки, в ожидании посетителей и возвращаться ни с чем. Бывали, правда, дни и пооживленнее: приходили старушки с прогоревшими сковородками, ненужными чугунными утюгами и покрытыми ржавчиной противнями, прибегали ребятишки, таща за собой на буксире где-то добытую разъеденную ржавчиной решетку, спинки от кроватей или связку подпрыгивавших за ними негодных матрацных пружин. Остап Васильевич в таких случаях довольно потирал руки, долго и придирчиво осматривал принесенные предметы, потом заглядывал в замусоленную книжицу ценника, и начиналась торговля. Ребята, правда, те всегда сговорчивее: на мороженое хватит — и спасибо, дядя, а вот со старушками нередко приходилось выдерживать целые баталии.

— Запаяете горшочек и он еще вашим внукам по ночам верно будет служить, а вы мне двадцать копеек суете, — упрямится старушка, но и в таких случаях убедительная логика киоскера всегда одерживала верх.

Но чаще все-таки приходилось прислушиваться к шуму старой осины и думать свои невеселые думы.

«Что за жизнь, что за работа — пятьсот — шестьсот рублей в месяц при растущих материальных и культурных потребностях! Нет, так дальше невозможно», — решил он однажды, и зеленый киоск Крышкина вдруг был погружен на подводу и перекочевал в пыльный переулок центрального рынка. Здесь не было не только шумной ветвистой осины, но даже самого захудалого зеленого кустика, зато сколько практических преимуществ! Рядом, справа и слева, ларечки и киоски, именуемые мастерскими по ремонту кухонной утвари, жестяницкие, слесарно-механические. В этих мастерских старые, уже побывавшие на свалке примуса натираются до блеска самоварного золота и сбываются как новые. Под песни идет лужение и пайка. Деревянные молотки жестянщиков ловко изгибают купленную тут же у утильщиков старую жесть, и появляются новые ведра, духовки, противни, тазы. Вокруг всегда шумно и людно. К тому же рядом проезжают на рынок и с рынка такие неискушенные в утиле покупатели, как колхозники. Как тут не развернуться!

И Крышкин стал разворачиваться. Его теперь не устраивал только бытовой лом. Подавай всё, что называется утилем. И полки ларечка были забиты растрепанными и истерзанными книгами, пропыленными и изъеденными насквозь зонтиками, разбитыми патефонными пластинками, флакончиками и бутылками, продырявленными ночными горшками. Места в ларечке уже не хватало. Пришлось пристроить еще и кладовушку.