Совершенство

Так что могу в кои то веки побыть пунктуальной, — беспечно отзываюсь я и, запихиваю бутылек с таблетками в боковой карман сумки, отчего он топорщится и едва не рвет молнию замка.

Перевесив тяжелую сумку через согнутый локоть, спускаюсь вниз в лифте, напевая мысленно одну из веселых песенок Ланы Дель Рей.

Завидев меня, Лерка выходит из белого Гелендвагена, тепло обнимает и помогает закинуть неподъемную сумку на заднее сиденье, в то время как я устраиваюсь на переднем.

Дубинина одета по-походному в велюровый серый спортивный костюм, на футболке которого виднеются следы от пота в районе подмышек. Видимо, она выехала раньше, когда было прохладно, а сейчас, к обеду, распогодилось и солнце жарит по-летнему.

— Ну, как настрой? — жизнерадостно интересуется она, включая кондиционер в машине на минимум.

«Отличный у Милашечки настрой, — отвечает за меня чертенок, деловито спустив на нос-рыльце солнечные очки. — Настрой отбить у тебя Сахарова».

Радуясь, что его не слышит никто, кроме меня, отзываюсь лаконично:

— Это здорово, — улыбается Лера, выруливая на главную дорогу. — Ник и Марк уже закупили всё необходимое и ждут нас на причале.

Хорошо, что сборами занимаются они, а не я. Из меня в хозяйственных вопросах такая себе помощница. С тех пор, как я живу одна, все бытовые проблемы решает за меня приходящая домработница, оплачиваемая Тошей.

Дубинина ведет машину осторожно и медленно. Постоянно проверяет зеркала, заблаговременно показывает поворотники, держит дистанцию от других машин. Она всегда такая была: обстоятельная, опрятная и степенная, даже в детстве. Такой и осталась. Лера нарушает молчание новым вопросом:

— Мы так давно не виделись с тобой, расскажи, пока едем, как у тебя сложилась жизнь с тех пор, как твоя семья переехала?

Вздыхаю, понимая, что не в том положении, чтобы доверять ей собственные тайны, но и не в том, чтобы демонстративно скрытничать. Ищу золотую середину:

— Мы ведь переехали, потому, что родители развелись, — без большого энтузиазма признаюсь я. — Тоша остался с отцом, а я с мамой. Пришлось перейти в другую школу, потому что каждый день возить меня в гимназию она не захотела. Полтора года я жила с ней, а потом переехала.

— Подожди, — хмурится Лера. — Тебе сколько было? Шестнадцать? И ты стала жить одна? Почему?

Мой переезд от матери и раньше вызывал у большинства знакомых ступор и непонимание, поэтому я не удивляюсь такой реакции. У меня готов отличный уклончивый ответ:

— Разошлись во мнениях. Переходный возраст, знаешь, как это бывает.

— Догадываюсь, конечно. Я тоже ругалась с родителями в старших классах, и даже один раз сбежала из дома, но вернулась тем же вечером. А чтобы жить одной… такое мне даже в голову прийти не могло. Но ты всегда была отчаянной.