Совершенство

Давно привыкла воспринимать собственную привлекательность как должное. Не удивляться лести, заискиванию и комплиментам. Не обижаться на завистливые взгляды. Просто принимать как данность.

Когда работа бьюти-мастеров закончена, время приближается к шести вечера. Еще месяц назад в это время на городские улицы опускались первые сумерки, а сейчас непривычно светло, хоть и пасмурно.

Перед выходом из салона, ещё раз кручусь перед зеркалом, критически осматривая себя, несмотря на то, что у крыльца уже дожидается машина Березы, который тоже приглашен. Пусть понервничает, ему полезно.

— Удачи, Милана, — подмигивает парикмахер, а я сверкаю в ответ голливудской улыбкой, принимая пожелание.

Удача мне сегодня не помешает.

Туман сделал очертания зданий серыми и зыбкими, даже зелени, успевшей распуститься на сопках, не видно. Грань горизонта между небом и морем стерта. С неба накрапывает морось и город похож на призрак. Лишь красные огоньки не вершинах телевышек и опор мостов зловеще подмигивают из блеклой дымчатой мглы.

— Мерзость, — выходя на крыльцо, кривлюсь и ёжусь.

Надеюсь, макияж от сырости не потечет. Останавливаюсь, глядя как безликие и маловыразительные людские силуэты снуют по тротуарам в обе стороны.

У входа, мигая аварийными огнями, потому что парковка в этом месте запрещена, дожидается оранжевый Порш Панамера Егора.

Но когда я спускаюсь к нему, на ходу придерживая длинный подол, чтобы не запутаться и не споткнуться, на пути возникает неожиданное препятствие:

— Деточка, не подашь на хлебушек?

Бабулька, скрюченная, словно вопросительный знак, вырастает, как из-под земли. В засаленном грязном плаще и аляповатой косынке, пахнущая затхлостью и бедностью, она протягивает ко мне ладонь со скрюченными морщинистыми пальцами. Старческий голос неприятно дребезжащий, царапает слух, и я пытаюсь найти в себе что-то, похожее на жалость, но не нахожу.

«Наша хата с краю, Милашечка, чего застыла? — деловито интересуется чертенок с левого плеча. — Или тебя стала вдруг заботить чужая судьба?»

Нет, конечно. Порывы сделать доброе дело — это точно не про меня. Брезгливо отскакиваю и морщусь. Не уверена, что стала бы помогать, нищенке, даже будь у меня с собой наличные деньги. Слишком привыкла к тому, что у меня есть только я и никого больше.

Шагаю дальше, как ни в чем ни бывало. Так, словно и не обращался ко мне никто только что.

— Милана, ты как всегда само совершенство, — слышу я, как только сажусь на заднее сиденье машины, где пахнет дорогим мужским парфюмом и ароматизатором.

Впереди рядом с Березой, разодетым в ярко-желтый пиджак и темно-зеленые брюки, уже ждет Сергей Жаров и именно он пытается вновь втереться ко мне в доверие заезженными комплиментами.