Совершенство

Столько раз неосознанно делала больно. Виновато опускаю глаза, но Марк осторожно поднимает моё лицо за подбородок, заставляя посмотреть на него, а я замечаю сбитые костяшки пальцев на его правой руке и мне становится еще печальней от понимания, что это тоже из-за меня.

— Я не обижаюсь на тебя, Милана. Как можно злиться на то, что ты такая, какая есть? И именно это всегда делало тебя такой привлекательной и непохожей на остальных.

Опять прошедшее время — «делало». Марк после вчерашнего пришел к каким-то собственным умозаключениям и всё для себя решил. И он прав. Его, спасателя по природе, привлекало во мне умение создавать проблемы из воздуха. Но это же в итоге и оттолкнуло.

Вздыхаю напряженно, чувствуя, как капли дождя, решившего снова пойти, капают на лицо. Тону в его взгляде. Тяжело облечь в слова мириады мыслей, порхающих в моей голове, словно бабочки, и я неуверенно бормочу:

— Ты каким-то образом перевернул всю мою жизнь. С того момента, как мы познакомились, я стала совсем другой. Столько лет жила, как птица в клетке, не осознавая собственной несвободы. Мне казалось, что у меня всё есть для счастья, но я ошибалась. Именно ты открыл мне глаза. Выпустил меня.

Нестеров невесело улыбается и произносит еле-слышно:

— Выпустил. Теперь ты вольна лететь на все четыре стороны. Исполнить свои мечты, найти себя, стать счастливой, и сделать всё чего ты ещё хотела.

Слова звучат правильно и благородно, но каждое из них режет душу осколками битого стекла. Это разбилась моя надежда на то, что Марк остановит, переубедит, попросит остаться или предложит поехать со мной. Существует ведь так много вариантов. Но Нестеров предлагает самый худший.

Он всё-таки выбрал за меня, хоть и говорил, что я должна сделать этот выбор сама.

Дождь усиливается, и я не знаю, слезы текут по моему лицу или дождевые капли. Или и то и другое.

— Поцелуй меня, — тихо прошу, не отрывая взгляда от лица Марка, такого же мокрого, как и моё.

— Нет уж, — он вдруг усмехается, так обезоруживающе и опьяняюще, что я задерживаю дыхание. — Ты ведь улетаешь. Значит тебе и целовать меня на прощание.

А разве есть разница? Кладу руки на широкую грудь, обтянутую мокрой рубашкой. Встаю на носочки, чтобы дотянуться до его губ. Марк наклоняет голову ко мне, и я не могу понять, кто из нас кого целует.

Свободной ладонью Нестеров крепко прижимает меня к себе за поясницу. Весь мир в этот момент замирает и всё вокруг становится незначительным. Кроме нас двоих.

Дождь уже льет, как из ведра и Марк все же раскрывает над нами зонт. Капли барабанят по натянутому куполу из нейлона, пока мы оба, прикрыв веки, растворяемся в этом поцелуе. Таком пылающе-нежном, пьянящем и горько-сладком, как трюфели с алкогольной начинкой.