Совершенство

Пальцы дрожат и путаются в пуговицах мужской рубашки, делая тщетными все мои попытки их расстегнуть.

— Я хочу быть твоей, Марк, — выдыхаю в его губы сквозь поцелуй, вместо ответа кожу щекочет его довольная усмешка.

Лифт останавливается, и я обхватываю бедрами талию Нестерова, позволяя донести до одного из номеров. Того же самого, или другого? Неважно. Я доверяю ему. Последние барьеры между нами рухнули, растворились в воздухе, а каждое прикосновение наполнено нетерпением, трепетом и нежностью.

По пути мы чуть было не сшибаем один из настенных светильников, но вскоре дверь номера с щелчком захлопывается за нами, окончательно отделяя от остального мира, погружая в полумрак. Лишь пара софитов в коридоре и голубоватый лунный свет, падающий в незанавешенные панорамные окна, освещают пространство вокруг.

Тот же кабинет с рабочим столом, журнальным столиком и креслами, огромная двуспальная кровать, кажутся мне знакомыми, наводя на мысль, что номер всё-таки тот.

В полумгле глаза Марка сверкают лихорадочным блеском, темные и хмельные. В его взгляде бьется такое неистовое желание, что становится нечем дышать. Широкая грудь тяжело вздымается. Часто-часто бьется жилка на шее, и я скольжу по ней кончиком языка, заставляя его резко и рвано выдохнуть. Мы оба на грани.

— Ты невозможная, — хрипло шепчет Нестеров, теряя контроль, а я сжимаю колени, прижимаясь к нему еще ближе. Удерживаясь на весу, трусь промежностью о выпуклость его брюк.

Лиф платья всё-таки соскальзывает вниз, оголяя грудь, и от соприкосновения с гладкой тканью его рубашки, не могу сдержать сладкой дрожи. Руки Марка жадно скользят по моему телу, ведя вниз от шеи по спине, почти до боли сжимаясь ягодицах и бедрах.

Стону почти жалобно:

— Марк, — и тут же закусываю губу, понимая, что, поддавшись эмоциям, готова признаться, что невыносимо скучала по его прикосновениям и в том, что люблю его слишком сильно, чтобы сопротивляться этому чувству.

Тяжело дыша, он продолжает гладить меня откровенно и нежно, касаясь каждого изгиба моего тела, а когда я всё-таки опускаюсь на дрожащие, кажущиеся ватными, ноги, его пальцы, скользнув по внутренней стороне бедра, пробираются под платье, лаская сквозь влажную ткань трусиков.

Хватаю ртом воздух от нахлынувшего жгучего удовольствия. От откровенной ласки его пальцев и горячих требовательных поцелуев, опаляющих ключицы, шею и плечи. Наверное, завтра в этих местах останутся следы, но я не собираюсь останавливаться и останавливать его. Эта ночь — особенная для нас обоих.

Снова пытаюсь расстегнуть непослушные пуговицы, чтобы избавить Марка от одежды, шиплю и шепотом ругаюсь, пока он целует меня, беспорядочно и бестолково.