Совершенство

Несмотря на то, что кожу на левой лопатке до сих пор пощипывает от новой татуировки, у меня нет того самого маяка, что осветил бы дорогу впереди, показал новый путь, который будет правильным. Нет ориентира. Да и желания искать его тоже нет.

Не знаю, сколько я так сижу. Час, два или даже три. Время, ускользающее обычно, как вода сквозь пальцы, замедляет свой ход. В голове и в сердце — пустота, словно там разверзлась зияющая черная дыра, без конца, края и вообще каких бы то ни было границ.

Прокручиваю в памяти события последних недель. Вижу саму себя словно со стороны и легко подмечаю все свои ошибки, неверные шаги и неправильные решения. Каждое из них теперь словно подсвечено фонариком. За некоторые становится стыдно.

Завороженно смотрю, как в воздухе лениво кружатся невесомые хлопья тополиного пуха на фоне привычной серости улиц. Сознание медленно плавится от духоты, городской шум сливается в один нераспознаваемый гул.

Прихожу к мнению, что за черной полосой обязательно должна последовать белая, как у зебры, стараясь не думать о том, что после этого полагается снова черная, а потом хвост и то, что под ним.

Просто дождусь белой полосы. Найду в себе силы, чтобы оттолкнуться от дна и плыть к свету. К расплывчатым мечтам о светлом будущем в далеком городе, где красиво, светло и спокойно, где нет туманов и мороси, люди приветливые и улыбчивые, и волосы не завиваются от влажности.

Но моя светлая полоса оказывается черным трехсотым Лэнд Крузером, возникшим темным пятном прямо перед остановкой. А сфокусировав расплывшееся зрение я понимаю, что этот Лэнд Крузер мне знаком, как и Нестеров, которого теоретически не должно здесь быть.

Я даже моргаю несколько раз, чтобы удостовериться в том, что это не галлюцинация от жары. Но Марк реален. В черной рубашке с красиво закатанными рукавами и брюках. В до блеска начищенных туфлях и с идеально уложенными темными волосами, он — воплощение безупречности, в то время как я сама, в кроссовках, джинсах и прилипшей к телу футболке — воплощение хаоса.

Удерживаюсь от того, чтобы коснуться его пальцами, к тому же он сам останавливается передо мной, давая удостовериться в собственной реальности.

Встаю со скамейки, но всё равно вынуждена смотреть на него снизу вверх из-за разницы в росте. И его взгляд мне не нравится. В нем жалость и сочувствие. Черт.

И оттого, что после этого слова мое левое плечо остается пустым, внутри становится ещё тоскливей.

— Поехали, — глухо произносит Марк, двумя пальцами вытирая слезинку с моей щеки, которую я почему-то даже не почувствовала.

Он улыбается, но как-то невесело. И наряду жалостью это бесит.

Всхлипываю, отрицательно качая головой:

— Никуда я с тобой не поеду, Нестеров.

— Почему? — кажется он не удивлен.