Совершенство

И все же, эти ощущения слишком далеки от тех, что дарили мне прикосновения Марка, как замороженный полуфабрикат далек от ужина, приготовленного шеф-поваром Мишленовского ресторана.

Уснуть с мыслями о том, что утро вечера мудренее, удается лишь во втором часу ночи. Едва проснувшись, беру в руки телефон, чтобы проверить сообщения, в надежде получить что-то от Марка. Но от него — ничего.

Зато получаю ответ оттуда, откуда не ждала. С номера, принадлежащего помощнице Нестерова, приходит фото. Всего одно. И пока оно загружается, выглядя черным квадратом, я сонно моргаю, щурясь от яркого света экрана. А потом у меня перехватывает дыхание.

На картинке — Марк и Лаура. Вместе. Обстановка напоминает номер отеля. Позади можно разглядеть постель с брошенной на нее одеждой и небольшой туалетный столик. На девушке, целующей Нестерова в уголок губ, едва-запахнутый белый халат. Сам Марк с обнаженным торсом легко обнимает ее за талию. В камеру мужчина не смотрит, но на губах застыла спокойная усмешка, а улыбка самой Лауры, сверкающей белыми зубами — счастливая. Без привычного высокого хвоста она даже не так похожа на цербера, как обычно. Глядя на них обоих — таких расслабленных и растрепанных несложно догадаться о том, что они вместе. И что Нестеров продолжает спать с помощницей несмотря на то, что обещал мне.

— Сука, — на эмоциях с силой швыряю телефон на пол.

«Может всё-таки пора меня поблагодарить?» — просыпается от моего крика чертенок.

Но я не хочу его благодарить. Хочу плакать. Долго и безудержно. Взахлеб. Этим и занимаюсь, пропустив все свои привычные утренние церемонии.

— Ну теперь-то хуже быть не может, правда? — всхлипываю, заглушая рвущиеся рыдания подушкой. — Я даже не знаю, что может быть хуже чем то, что он с ней!

«Не гневи судьбу, Милашечка, — со вздохом бормочет мой опальный советчик. — Хуже то, что нам через пару часов отдавать хозяйке квартиры ключи, а куда идти мы с тобой так и не придумали».

Глава 24. Те, кто поет дифирамбы

«Hot summer streets and the pavements Are burning in the sit around Trying to smile but the air is so heavy and dry It's a cruel, сruel summer Leaving me here on my own It's a cruel сruel summer Now you're gone».

Kari Kimmel — Cruel Summer

(Перевод: Жаркие летние улицы и тротуары раскалены подо мною. Стараюсь улыбнуться, но воздух так сух и тяжёл. Это жестокое, жестокое лето, оставив меня здесь одну. Это жестокое, жестокое лето, сейчас ты ушел).

Чертенок прав — смысла плакать больше нет. Я сделала свой выбор сама, а Марк сам сделал свой. И как бы больно теперь ни было, это вряд ли что-то изменит. Нужно жить дальше. Не факт, что счастливо. Как получится.

Еще раз пролистав объявления о сдаче жилья, обзваниваю агентов, готовых показать понравившиеся варианты. В ожидании хозяйки еще раз обхожу пустую квартиру, пока три собранные сумки с моими вещами терпеливо ждут на пороге.