Совершенные

Мерзавка снова ударила, я подпрыгнула, зацепившись за штору, перевернулась в воздухе и приземлилась на пол.

– А она неплоха, – хрипло рассмеялся деструкт-парень. – Миротворец, видать.

– Отпустите профессора!

– Пляши. – Игле надоело махать руками, и она вытащила из-под черной куртки короткий и кривой нож.

Дверь распахнулась, останавливая бросок. Но обрадовалась я рано, вместо военных там показались очередные маски с костями.

– Тащите его, живо! Что вы там возитесь? – заорали от входа. – Здание окружают, мы в ловушке! Уходим, быстро!

Игла зашипела, швырнув в меня нож. Я поймала его за кончик древка и вернула одним движением. Лезвие вонзилось в стену, оцарапав мерзавке плечо.

– Гадина!

Она схватила нож, вытаскивая его из дерева.

Я же дернула на себя почти бездыханного профессора. Парень, держащий его, глянул на меня как на помешанную. Даже сквозь прорези маски я видела изумление в насмешливых голубых глазах.

– Кукла, тебе жить надоело? – как-то беззлобно спросил он.

Я, сцепив зубы и не отвечая, попыталась отобрать у него ученого. Жить-то мне как раз не надоело. И чтобы продолжить, мне позарез нужен Альберт Хакал! Не отдам! Надо лишь выдернуть Хакала из рук негодяев и перевалиться за ботик ложи. Рухнем вниз, а у пола я сумею замедлить падение, чтобы сохранить нам обоим жизни.

С минуту мы тащили беднягу каждый в свою сторону, словно детишки, перетягивающие канат. Хватка деструкта немного ослабла, может, он просто пребывал в шоке от моей наглости.

Я не заметила, как в ложе появился кто-то еще. Но я его почувствовала. Силу, давящую на тело и выбивающую из груди воздух. Нечто необъяснимое, но страшное.

Я хотела обернуться, хотела посмотреть на того, кто вошел, но рядом возникла маска и черная коса, а потом что-то тяжелое опустилось на мою голову. Игла все-таки до меня добралась.

Глава 14. Ренегаты

Голова раскалывалась. Жутко хотелось пить. Руки затекли, и я их почти не чувствовала.

Я медленно разлепила глаза, поморгала, прогоняя мутную пелену.

Я лежала в каком-то углу, привалившись к стене. Босая, все в том же уже грязном и разорванном по боковому шву белом платье. Не помню, когда я сделала такой разрез… может, когда бежала по перилам императорских лож?

Левую щеку и губы стянуло коркой запекшейся крови, видимо, меня хорошенько огрели. И кажется, что-то дали, потому что во рту ощущался противный горьковатый вкус.

Опустив взгляд, я увидела пряди своих растрепавшихся темных волос. Значит, Маску мне удалось удержать. Что ж, хоть что-то радует.

Руки стягивала веревка. Я пошевелила пальцами и едва не застонала от вернувшейся чувствительности.

Передо мной возвышались кособокие ящики, закрывая обзор. За ними слышался голос, и я узнала ненавистную Иглу.