Совдетство. Школьные окна

В незапамятные времена их сюда завезли, складировали в четыре слоя и забыли. Общественность давно уже застелила холодный металл досочками и фанерой, поэтому сидеть там было можно даже зимой, когда ларечница по просьбе покупателей подогревала жигулевское, доливая в него пиво из чайника, стоящего на раскаленной электроплитке.

Взрослые устраивались и обсуждали спортивные новости, а я, грызя сушки, обследовал окрестности: особенно меня интересовали шампиньоны, они росли в городе повсюду, во дворах, на газонах, могли шляпкой вспучить и даже взломать асфальт. Кто-то из отцовых приятелей доставал из-за пазухи четвертинку, срывал пробку, дернув за «козырек», и подливал друзьям, Тимофеич отказывался, прикрывая ладонью кружку, но потом, не выдержав упреков и увещеваний, соглашался, мол, ладно, ёрш не рыба, а без прицепа домой не едут!

Я по-взрослому улыбался, понимая, в чем соль шутки. Дети вообще знают гораздо больше, чем думают предки. «Ёрш» – это когда в пиво добавляют водку, а «прицеп» – это если сорокаградусную запивают жигулевским. Потом налаживалась беседа, начинавшаяся обычно с догадок, насколько сильно Варька сегодня разбавила напиток, ставили ей в пример продавщицу из ларька у метро «Красносельская», та по крайней мере ходит с ведром к колонке, где вода артезианская, без хлорки. Далее перескакивали на спортивные новости, внешнюю политику, семейные раздоры и конфликты на производстве. Вслушиваясь в споры старших, я усвоил, что «наши играть, особенно в защите, не умеют», новой войны не миновать, а трудовой человек живет в обстановке несправедливых претензий: на производстве со стороны начальства, в семье со стороны дражайшей половины, поэтому одна отрада – по дороге с работы домой хватить кружечку-другую утешающего пивка с прицепом. К концу обычно мужики приходили к твердому решению: сегодня же вечером раз и навсегда поставить на место жену, а завтра с утра окоротить непосредственного начальника. Но судя по тому, что разговоры о несправедливых утеснениях возобновлялись, никто так и не воплотил задуманное в жизнь.

Иногда мимо по Ирининскому переулку с Бакунинской на Почтовую проезжал на мотоцикле участковый Антонов, обычно он притормаживал и грозил пальцем мужикам, расположившимся в скверике, мол, нарушаете, граждане! Они в ответ разводили руками, мол, в последний раз, начальник, больше не повторится. Милиционер качал головой, показывал на свой служебный планшет, мол, в другой раз протокол составлю, и уезжал восвояси, обдав пьющую общественность сизым выхлопом.

Но однажды случился скандал. Возле ларька обретались окрестные тележники, уполовиненные войной инвалиды, ноги им заменяли дощатые платформы на подшипниках.