Совдетство. Школьные окна

У меня даже мелькнуло какое-то ревнивое чувство: вот так четыре года каждый день, за исключением воскресений, праздников и каникул, она объясняла нам новый материал, вызывала к доске, знала про каждого все что только можно, радовалась нашим успехам, огорчалась из-за неудач, и вот, пожалуйста, у нее теперь другая ребятня, совсем желторотая, даже еще без звездочек на форме, их примут в октябрята только к 7 ноября. А мы вроде как теперь чужие, отрезанные ломти. Видимо, заметив на наших лицах эту укоризну, она улыбнулась, приветливо помахала нам рукой и повела наверх в бывший наш класс робких первоклашек с астрами и гладиолусами в руках.

«Куда учителя каждый год девают такую прорву цветов?» – подумал я.

Мы приуныли в ожидании перемен: осведомленный Вовка Соловьев нашептал, что русский и литературу у нас будет вести теперь Морковка. Она стала повелительницей школы летом, и на митинге ее представлял родителям наш прежний директор Павел Назарович, и делал он это как-то без восторга. А маленькая шустрая Норкина, еще в мае работавшая обычной учительницей, за лето словно подросла и приосанилась, став неспешно-величавой. Все, кроме примерных зубрил, вроде Козловой, затосковали: одно дело, когда предков в школу вызывает простой преподаватель, и совсем другое – директриса, да еще такая дотошная.

– Ну что встали, как бараны?! – трубным голосом прикрикнула на нас Иерихонская. – Марш в кабинет литературы, сидите там тихо и ждите!

Мы поднялись на третий этаж, зашли в класс, где стояли новенькие столы с горизонтальной пластиковой поверхностью, а не до слез знакомые парты с наклонными зелеными крышками и ненужными отверстиями для чернильниц. Мы все давно уже писали перьевыми авторучками, а некоторые везунчики (в нашем классе только Соловьев и Ванзевей) перешли на импортные «шарики». Чем они удобны? Во-первых, не надо заправлять чернилами каждый день, стержня хватало надолго, а во-вторых, и это главное – они оставляли на бумаге след одинаковой толщины, как ни дави. И в прошлое ушли учительские упреки: «Почему пишешь без нажима в нужных местах? А где волосяные линии? Чистописание забыл? Могу напомнить после уроков!» Я, конечно, завидовал счастливчикам, но вскоре мы поехали в гости к Люсе Шилдиной, маминой подружке по пищевому техникуму. Они жили в новом доме возле Сокольников, а ее муж часто ездил в командировки за границу и пил только ирландскую водку, напоминающую по цвету нашу старку Тимофеич, пока жены вспоминали молодость, помог ему уговорить литровую бутылку, но потом страшно ругался, называя заграничное пойло сивухой.