Совдетство. Школьные окна

– Ты-то откуда знаешь?

– Мать, когда сильно на меня злится, говорит: «И я три дня в голос орала, чтобы такого паразита родить!»

Слева от входа над матами с потолка свисает толстый канат, я с ним не дружу, карабкаюсь из последних сил, а вот Виноград взбирается вверх до крепежного крюка в мгновенье ока да еще на одних руках, не помогая себе ногами… Такое повторить никто не может. Разве что – Ленка Бондарева, она снует без устали вверх-вниз, как обезьянка, тесно обвивая канат ногами, лицо ее пылает, глаза горят, а когда Иван Дмитриевич криком сгоняет ее на землю, Ленка, встав в строй, тяжело дышит и дрожит, как от озноба. Азартная девчонка!

Нет, физкультура не мой конек. Я опасаюсь с разбега кувыркаться, потому что однажды въехал в мат темечком, шея хрустнула, и потом месяц невозможно было нормально повернуть голову. Да и спортивные игры тоже не по мне. Иван Дмитриевич регулярно натягивает посреди зала сетку, и мы, разбившись на команды, играем в волейбол. Как-то я принял могучую подачу Кузи на растопыренные пятерни и взвыл от боли. Учитель подошел, осмотрел мои длинные худые пальцы и спросил:

– Нет, – ответил я. – Медведь на ухо наступил.

– Мозги он тебе тоже оттоптал? Такие подачи надо на кулаки принимать!

На физре у нас царят Кузя, Виноград и Калгаш, они всячески выделываются, щеголяя перед девчонками своей спортивностью. Но Ирина Анатольевна как-то мне сказала, что женщины ценят в мужчинах прежде всего ум, это главное. Как говорят французы, «красота – ум женщины, ум – красота мужчины». Потом, подумав, она добавила, что лично ей все-таки нравится, когда интеллект сочетается с силой, умением постоять за себя и свою подругу. Один ее знакомый, кандидат наук, поколотил троих хулиганов, осмелившихся грязно выругаться в присутствии дам. Когда она рассказывала об этом, ее лицо вспыхнуло нежным восторгом и погасло. После того разговора я попросил предков купить мне гантели и качался целый месяц. Кроме того, я решил заняться боксом, но туда принимают только с четырнадцати лет. Осталось ждать недолго.

А вдруг подростков, состоящих на учете в милиции, в бокс не берут? К тому же я переведусь теперь в другую школу, и Осотина не увидит, как я чудесным образом превращусь в умного спортсмена. Ну, и пусть утешается со своим новым любимчиком Калгашниковым. Подумаешь! Впрочем, никто не мешает мне года через три заехать в 348-ю школу, став уже чемпионом Москвы в среднем весе: нос благородно перебит, в лацкане серебрится значок мастера спорта, как у Ивана Дмитриевича. Увидав меня, он воскликнет:

– Глазам не верю: из вареной макаронины олимпийская звезда получилась! Чудеса! А ну-ка быстро на канат – проверим!

…И все равно, наш спортзал, я буду по тебе скучать.