Чёрная сова

— Но ты же как-то умудрилась спрятаться в ванной комнате, где всё на виду?

— Они просто плохо смотрели, потому что боялись... Ты откупился?

— Откупиться от прокуратуры никаких денег не хватит.

— Я поняла... Заплатил Мешкову — и тот закрыл дело?

Терехов засмеялся.

— Подумай сама: как бы я связался с Мешковым? Я тоже сидел в камере. Даже телефона не было.

— Почему выпустили?

— Не знаю, — откровенно признался он. — Может, дело закрыли и больше не разыскивают?

— Репьёв говорил: срок давности — десять лет. А прошло всего пять.

— Ты таскала его на аркане? Нанесла ему увечье?

— Жалею, что не превратила в отбивную, чтоб воронам было легче расклевать!

— Не надо меня пугать. Я не боюсь.

— Не пугаю... Ничего не понимаю!

— Давай не будем гадать, — заключил он. — Пойдём в гостиницу. Тебе нужно успокоиться.

Они пешком добрели до гостиницы «Полярная звезда», вывеска которой читалась отовсюду, сняли двухместный номер, и Алефтина даже не пошла в душ — легла на кровать, укрылась краем покрывала и замерла. Терехов задёрнул штору, но она всё равно пропускала свет, избавиться от маски было нельзя, а она уже почти трое суток её не снимала. Терехов догадался: постелил ей в джакузи. Она перебралась в ванную комнату, и там, в полной темноте, наконец-то стащила маску, умылась и легла. Андрей думал, что она уснёт, было уже поздно, однако через несколько минут Алефтина позвала его."

"— Посиди со мной... Только не смотри на меня!

Это было похоже на каприз, но он и сейчас ещё помнил согревающий миг откровения во дворе изолятора, плотно прикрыл за собой дверь и сел на пол, возле стенки.

— Я же ничего не увижу, — обронил он. — Мрак кромешный.

— Всё равно не смотри!

Всё пространство джакузи к тому же было занавешено пластиковой шторой. Но, странное дело, Терехов каким-то образом почувствовал её взгляд.

— Скажи мне... Нет, поклянись. Ты, правда, ничего не делал, чтоб нас выпустили?

— Честное пионерское, — кисло пошутил он. — Ты что, на слово не веришь?

— Значит, это всё Репьёв устроил.

— Что — всё?

— Не было уголовного дела. Не было розыска. Он убедил меня, чтобы я с Укока не ушла. Он запер меня в мире мёртвых!

— Но ты же таскала на аркане Мешкова?

— Казнить хотела, по обычаю времён всадницы Укока.

— За что?

— Я дала обет безбрачия, а он хотел сделать меня наложницей. Запер в бункере, без света — так усмиряют птиц... Держал три месяца в полной темноте, и я стала чёрной совой. Начала видеть во мраке... и ненавидеть мужчин, при свете и без него.

Терехов не умышленно — случайно скосил взгляд и сквозь белую плёнку занавески узрел горящий совиный взор. Её глаза светились желтоватым лунным светом.

— Если ты прикоснёшься ко мне, казню и тебя. Наш брак ничего не значит.