Сотвори себе удачу

Он открыл дверь, с опаской вошел и буквально через мгновение вышел, кивнув Люде: путь свободен. Пока она протискивалась в дверь вместе с какой-то теткой, увешанной мешками с продуктами, охранник вызвал лифт, подозрительно оглядел тетку, проверил кабину лифта на наличие злоумышленников и помчался вверх по лестнице пешком. В лифте Люда стояла нос к носу с теткой, которая вошла вместе с ней. Что-то было знакомое в ее чертах. Люда украдкой разглядывала ее. «Какая толстуха, а ведь ей нет и сорока, – размышляла Люда. – Она даже, может быть, моя ровесница…» Серое лицо, мешки под глазами, не накрашена, из-под платка торчит прядь грязных волос…

Люда вышла из лифта. Охранник уже ждал ее на лестничной площадке. Тетка поехала дальше. И этажом выше вышла. Загремели ключи. Она вошла в квартиру над Татьяниной. А Гена все не открывал.

Наконец за дверью послышались шаги. Охранник прижался к стене, держа руку в кармане, пока не открылась дверь. Люда сразу предупредила, чтобы в квартиру он не заходил.

– Здравствуй. – Люда в нерешительности остановилась в прихожей. – Как она?

– Ничего! Я ее уговорил пообщаться с тобой. – Гена искал гостевые тапочки. Одну он нашел быстро, а другая куда-то запропастилась. – Не найду другую! Слушай, надевай мои… – Он вылез из своих роскошных кожаных, на меху бахил.

– Да не надо! Я так, в носках…

– Надевай, надевай. Я себе найду другие. – И он выволок из шкафа обрезанные валенки. – Я эти больше люблю. Иди на кухню. Она сейчас выползет.

На кухне был бардак. Кругом стояла грязная посуда. Какие-то сухие корки валялись на столе. Люда встала у окна рядом с засыхающими на подоконнике цветами.

– Вот и мы! – бодренько говорил Гена, вводя, почти неся жену.

Татьяна была ужасна. Опухшая физиономия, затекшие глаза делали ее просто неузнаваемой.

– Что, хороша? – прохрипела она.

– Таня! Что? Что случилось? – вырвалось у Люды.

– А! – махнула Татьяна рукой и рухнула на стул.

– Вы тут, девочки, пообщайтесь, а я – на репетицию… – засуетился Гена.

– Давай, давай, вали отсюда! – забурчало то, что осталось от Татьяны.

– Людочка, там кофе, чай… Я не успею. Ты уж сама там… – И он исчез.

После его ухода Таня долго трясла головой, делала какие-то странные движения руками. Люде стало не по себе, и она уже подумывала, не уйти ли ей отсюда.

– Сиди! – вдруг, словно прочтя ее мысли, сказала Таня. – Посиди! Я сейчас приду в себя, – начала она уже совсем другим, просительным тоном. – Налей-ка мне рюмаху! Там на подоконнике…

За цветочным горшком стояло полбутылки «Гжелки». Тут же стоял и стакан, обычный, граненый. Люда протянула Тане полстакана водки:

Та залпом выпила, сморщила свое и без того скукоженное личико, посидела мгновение и вдруг на глазах стала преображаться.