Секретная сотрудница

Для начала Александр Борисович сделал широкий жест — заказал для своей дамы фантастически дорогую бутылку самого лучшего французского шампанского, а впридачу — пропасть изысканных и дорогих закусок. Только сейчас он наконец в полной мере оценил неожиданную щедрость своего американского друга. Благодаря ему бывший следователь, можно сказать, впервые в жизни познал недоступное удовольствие — безоглядно тратить деньги.

— А чем занимаетесь вы, Ларочка? — основательно захмелев, поинтересовался он.

— Я художник. Художник-дизайнер. Работаю в крупной фирме, занимающейся оформлением офисов и квартир.

— Хорошая профессия.

— Мне нравится. По-моему, чтобы быть счастливым, человек непременно должен заниматься любимым делом…

— А вы счастливы, Ларочка?

Девушка смущенно опустила глаза.

— В том, что касается моей работы, — наверное.

— А в остальном?

— В остальном сложнее… Если вас интересует, замужем ли я, вынуждена признаться, что нет.

— Вы об этом сожалеете?

— Я стараюсь ни о чем в жизни не жалеть. Это бессмысленно. И портит настроение.

— И все же, извините за бестактность, почему вы сегодня одна?

— Так получилось, — ответила она его словами. — Впрочем, особого секрета здесь нет… Два месяца назад я познакомилась с одним человеком. Тоже художником. Мы стали встречаться. Сначала как друзья, а потом… Сами знаете, как это бывает. Мне даже казалось, что он меня любит. Я верила ему… А недавно случайно узнала, что он женат. И все это время просто обманывал меня… Вот я и решила с горя напиться. Но это оказалось сложнее, чем я думала. Особенно в одиночку…

— Мерзавец. Обмануть такую девушку! — искренне возмутился Турецкий.

— Не стоит о нем. Его для меня больше не существует… — твердо отрезала она. И помолчав, спросила: — А вы женаты, Саша?

— Представьте, женат, — честно признался он. — Уже пять лет.

— И кто она, если не секрет?

— Пианистка, — вздохнул Турецкий. — Не так, чтобы очень известная. Но талантливая…

— Почему же вы вздыхаете? Вы… несчастливы с ней?

— Трудно сказать… В последнее время я ее слишком редко вижу. То работа, то она надолго уезжает. И вообще… Нелепо все как-то. Нескладно… — При мысли об Ирине его вновь охватила прежняя тревога, но усилием воли он тотчас ее отогнал. — Чем больше об этом думаю, тем вернее убеждаюсь, что я, наверное, сломал ей жизнь.

— Почему вы вините в этом только себя?

— На то есть причины. Если женщина плачет, виноват в этом обычно мужчина. А она у меня слишком часто плакала…"

"— Странно, — задумчиво произнесла девушка. — Глядя на вас, я бы не сказала, что такой человек может сломать женщине жизнь.

— Может. Еще как может! И самое ужасное, что понимать это начинаешь слишком поздно… Простите. Мне трудно говорить об этом.

Турецкий рассеянно глянул в зал.