Секретная сотрудница

Отложив газету, лейтенант осторожно встал — проклятый стул жутко скрипел на весь коридор при каждом движении — и заглянул в приоткрытую дверь. Укрытый одеялом до самого носа, парнишка с загипсованной ногой мирно спал. На больничной стене в свете уличных фонарей зловеще раскорячились тени заслонявших окно старых узловатых деревьев.

Не обнаружив ничего подозрительного, дядя Вася вернулся в коридор. Настороженно огляделся и, усевшись, снова принялся читать газету.

И тут из бокса внезапно долетел звон разбитого стекла и тяжелый стук, будто что-то с размаху ударилось об пол.

Отшвырнув газету, лейтенант распахнул дверь и встревоженно огляделся. Окно было разбито. Проснувшийся мальчуган испуганно сел на больничной койке и уставился на милиционера огромными, полными страха, глазами.

— Что это было? — взволнованно спросил дядя Вася. И вдруг похолодел, с ужасом глядя себе под ноги.

Возле койки среди блестящих осколков битого стекла лежала настоящая боевая граната!

— В угол! — успел крикнуть мальчику старый милиционер. И ударом ботинка отшвырнув гранату подальше от его койки, тотчас с шумом бросился на пол, в последний момент успев накрыть ее своим телом…"

"От мощного взрыва на втором этаже проснулась вся районная больница. Послышались испуганные голоса и топот бегущих ног. В суматохе заметались дежурные сестры и ходячие больные… Когда на место происшествия прибыла милиция, вспыхнувший небольшой пожар уже потушили. А из разгромленного бокса успели вынести бесчувственного окровавленного мальчика. К счастью, кроме нескольких легких ранений от разлетевшихся повсюду осколков он почти не пострадал. Чего нельзя было сказать о дежурившем возле двери милиционере.

Заглянув в бокс и увидев то, что еще недавно было дядей Васей, лейтенантом милиции Василием Ивановичем Лешко, молодые сотрудники местного РОВД, конечно, сразу догадались, что здесь произошло, и бледные, растерянные долго стояли перед раскрытой дверью, склонив головы. Все понимали, что в такой ситуации он просто не мог поступить иначе. Как понимали, что едва ли кто-то из них нашел бы в себе мужество поступить так же…

— Господи, как же его жене-то сказать? — произнес молоденький старший лейтенант. — Ведь у него же своих трое…

— Так и скажем, — глухо отозвался другой, пожилой бывалый оперативник. — Пожертвовал собой ради спасения ребенка…

И тут же отвернулся, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза скупые слезы.

…Рита говорила долго и путано. Свой рассказ она начала с того дня, когда бедная Лена Никулина попросила заменить ее на работе, и закончила тем, как обнаружила «подругу» в своей ванне с перерезанным горлом.

Турецкий, сосредоточенно нахмурившись, внимательно слушал, стараясь ничего не упустить.