Сотрясающий землю

Артем с недоуменным видом повернулся к Никите:

– Что-то я не понял… «Кармен» – это же трагедия про Древнюю Грецию?!

Никита едва не поперхнулся.

– Сядь и замолчи! – громко прошипел он. – Ты нас решил на весь театр опозорить?!

– А что я такого сказал-то?! – Бирюков повернулся к Игорю. – Нас обманывают! Показывают совершенно не то, что обещали!

Старик опять обернулся:

– Нельзя ли потише?!

– Нельзя! – уперся Артем. – Что за фигня?! Я что, один здесь знаю, что такое «Кармен»?! – Он вскочил на ноги. – Почему не ту оперу показывают?! – гаркнул он на весь зал.

– Если он сейчас свалится вниз, я буду хохотать всю оставшуюся жизнь! – мрачно проговорила Ирина.

Никита рывком усадил Артема обратно в кресло:

– Заглохни! На нас уже люди смотрят.

Зрители, действительно, с любопытством крутили головами в поисках нарушителя спокойствия.

– Пусть смотрят! Дурачье! Еще корчат из себя продвинутых театралов!

Артем обиженно скрестил руки на груди.

Ирина отобрала у него подзорную трубу и начала разглядывать богатое убранство сцены и сержанта Моралеса, который вовсю распевал вместе с молодой цыганкой. Ксения мягко сжала руку Никиты.

А Никита, забыв про все, вглядывался в сумрачный зал. В темноте он видел хорошо, сказывались способности оборотня. Взгляды всех зрителей были прикованы к ярко освещенной сцене, на галерку больше никто не оглядывался. В полумраке зрительного зала поблескивали драгоценности и окуляры биноклей."

"Внезапно внимание Никиты привлекла богато украшенная ложа рядом со сценой. Он даже не понял почему. В ложе сидели четверо. Высокий тощий старик в старомодном пенсне с темными стеклами. На лице его застыло высокомерное и какое-то хищное выражение, узкие губы были плотно сжаты. Длинные седые волосы старика свободно лежали по плечам. По левую руку от него сидела Лидия Белохвостикова. Он что-то шептал ей на ухо, она молча кивала. Справа от старика Никита увидел молодую женщину в облегающем черном платье, с меховой накидкой на плечах. Ее длинные темные волосы были с изяществом уложены вокруг головы. Четвертым оказался красивый молодой мужчина, весь в черном: черный сюртук, черная рубашка и черный галстук. На шее у него, кажется, поблескивал какой-то медальон, – с такого расстояния было не разглядеть. Темные блестящие волосы незнакомца были зачесаны назад, открывая высокий гладкий лоб. Мужчина осматривал зал, взгляд его надменно прищуренных глаз равнодушно скользнул по галерке.

И тут Никита узнал его.

– Тень! – потрясенно выдохнул он.

– Что? – не поняла Ксения. Она оторвалась от действия на сцене и повернулась к Никите. Ирина, Игорь и, как ни странно, Артем были так увлечены спектаклем, что ничего вокруг не слышали.

– Тень! – тихо повторил Никита. – Он сидит рядом со сценой.