Шесть соток для Робинзона

Потом ведь я никуда не устроюсь… Пожалуйста, помогите мне принять верное решение, подскажите. Вадим способен на преступление?

Лейла Ахатовна положила ногу на ногу, задумалась, потом сказала:

– Никогда не распространяю слухи, не сижу во дворе на лавочке, не болтаю с местными кумушками, поэтому правда о Жрачкине скрыта здесь, за порогом моей скромной обители, соседям неизвестна. Но вот вы можете поговорить со старыми гарпиями, поделиться с ними своим мнением о Вадиме Ивановиче…

– Я хорошо знаю о своей словоохотливости, – кивнула я, – ничего у меня на языке не удерживается, прямо беда. И люблю потрепаться с пожилыми людьми. Меня хлебом не корми, дай обсудить с пенсионерками животрепещущие новости. А почему вы не дружите с соседками?

– Это люди не моего круга, – поморщилась Лейла Ахатовна. – И потом, я живу тут почти с рождения. Если б завела тесные отношения с местными бабами, могла бы иметь неприятности на службе. Когда занимаешь ответственный пост, следует быть осторожной. Я всю жизнь отдала ломбарду, работала оценщицей. Только заведи с кем-то дружбу, сразу начнется! Знакомые вечно хотят без очереди ссуду получить, да чтоб размер ее превысил разумные рамки. Некоторые мои коллеги шли на поводу у алчных родственников и подруг, а заканчивалось это всегда одинаково плохо: арест и суд. Я работала честно, но приходилось держаться от людей на расстоянии. Во дворе меня считают снобкой и гордячкой. К тому же строгие моральные принципы не позволяют мне молоть языком. Вы попросили совета? Я его дам. А уж как женщина, которой я из искренней жалости расскажу всю правду о том, к кому она по неведению на работу нанялась, распорядится этими сведениями, не мое дело.

– Сейчас, когда я шла к вам, заметила, что, несмотря на ранний час, у подъезда сидит милейшая старушка с вязанием, – прощебетала я, – меня так и тянет устроиться рядом с ней, подышать свежим воздухом.

– Это Антонина Сергеевна, – сказала моя собеседница, – наш бессменный постовой, в любое время года у подъезда. Совесть дома. С ней вам будет приятно поговорить.

– Непременно пообщаюсь с бабулей, – пообещала я."

"По лицу хозяйки квартиры пробежала довольная улыбка, и она начала обстоятельный рассказ.

Ксюшу Лейла встретила в ломбарде – девушка постоянно сдавала недорогое обручальное кольцо. Через положенное время выкупала его и вскоре вновь появлялась со своей единственной драгоценностью. Таких как на работу приходящих в ломбард женщин было несколько, и уважения они не вызывали. Но Ксюша производила впечатление наивного, честного и беспредельно несчастного ребенка.

Ибрагимова была ненамного ее старше, но, просидев за окном скупки не один год, стала отличным физиономистом.