Шесть соток для Робинзона

Но потом разменял свою большую квартиру на две халупы в разных концах города, перевез потерявшую от ужаса голос Ксюшу на новое место жительства и сказал ей:

– Развод оформлю сам, с тебя требуется заявление об отказе от алиментов в связи с тем, что рожденный в браке ребенок не является моим родным сыном. В память о наших счастливых днях, о тех годах, когда я верил тебе и не мог надышаться на Вадика, я дарю вам эту жилплощадь. Она обставлена, здесь есть ванная, плита, в общем, все необходимое. Живи как сможешь, ко мне никогда не обращайся.

– Можно не писать заявление? – взмолилась Ксюша. – Я от стыда умру, если его на суде зачитают.

– Ну, ладно, – согласился Стебунков, – пожалею тебя. Но не подавай на алименты, не жди от меня материальной помощи. Если обманешь и я получу бумагу по месту работы, ославлю тебя на весь мир – потребую сделать анализ крови, и он докажет, что Вадим родился невесть от кого.

– О нет, только не это! – заплакала Ксюша. – Не волнуйся, ты о нас более не услышишь.

Иван Гаврилович пошел к выходу, на пороге обернулся и сказал:

– Дура! Призналась бы честно: «Я беременна, жить негде, помоги, Ваня!» Я б тебя на руках носил и пацана воспитал. Любил я тебя. Так любил, что теперь меня от всех баб воротить будет. Что до меня случилось, то быльем поросло, мы новую жизнь начали. Я все простить мог, но не ложь! А ты мне врала несколько лет про преждевременные роды… Я тебя, Ксения, ненавижу. Пусть все подлое, что ты сделала, вернется сторицей к твоему порогу. Ну зачем было говорить, что я родной отец Вадима?

– Ирина Альбертовна мне так посоветовала, – прошептала Ксюша, цепляясь руками за стол.

– Ну и хорошо она тебе подсказала? – спросил муж.

– Нет, – пролепетала Ксения. – Извини, Ваня.

– Бог простит, – буркнул супруг-атеист. – Остался у меня один вопрос. Ты носишь на шее цепочку с кольцом, которая, похоже, тебе дороже всего, что я дарил. Мне ты сказала, что оно принадлежало матери, дескать, единственная оставшаяся от нее вещь. Но сейчас я вдруг сообразил: украшение вовсе не от нее. Его тебе биологический отец Вадима преподнес? Солжешь, я тебя прямо тут убью! Задушу!

– Да, – еле слышно призналась совершенно раздавленная Ксюша. – Прости, Ваня, я его люблю. Очень старалась быть тебе хорошей женой, уважала тебя, но сердце мое навсегда отдано другому.

– Будь ты проклята! – прошипел Стебунков и ушел.

Ксения осталась одна с Вадимом и стала бороться с житейскими трудностями. Когда приходилось туго, кольцо Габриэля, единственную драгоценность, относила в ломбард. Копила деньги, выкупала и – снова закладывала. Кое-как она сводила концы с концами, но недавно упала на улице и сломала ногу. В травмпункте неправильно наложили гипс, поднялась температура, молодая мать терпела боль до последнего.