Сотня. Смутное время

Так что держи и дурного не думай. Это всё так. От души.

Не надевая черкески, он взял коня под уздцы и, осторожно развернув дроги, вывел их на улицу. Спустя десять минут, уже дома окончательно разгрузив свой транспорт, Матвей отправился топить баню. Настасья, которая уже знала о возвращении казаков и вовсю шустрила на кухне, приготовила своим мужчинам чистое бельё, но затопить баню просто не успела. Так что парень с ходу занялся делом.

Григорий, загнав свою телегу во двор, оставил её на попечение сына и отправился к старшинам на доклад. Ведь вся эта история с хлебом по большому счёту была только их с Матвеем затеей. Так что отчитаться было просто необходимо. Матвей же, которому пока на подобные совещания соваться было не по чину, принялся разгружать отцовские дроги, прежде обиходив коня. Перетаскав муку и зерно в сарай, парень откатил телегу в дальний угол и, накрыв её брезентовым пологом, вернулся к бане.

В эти неторопливые времена, прежде чем как следует попариться, требовалось проделать кучу всяческих манипуляций. Если дрова готовы, то растопить печь, натаскать воды, запарить веники и после слазить в подпол за жбаном холодного кваса. Так что помимо разгрузки, ему было чем заняться. Григорий, вернувшись от старшин, на некоторое время завис в хате с женой, а после, выйдя во двор, отправился к бане, где на лавочке расслабленно восседал Матвей.

– Ну, вроде уладилось, – вздохнул кузнец, устало опускаясь рядом с сыном.

– А чего там улаживать? – не понял Матвей. – Вроде всё по-людски сделали. С прибыли своей хлеба на всех закупили, да соседям раздали. Что не так?

– Вроде и так всё, да только такое дело старшины решать должны, – задумчиво протянул Григорий.

– Да они пока сговорятся, вдовы да сироты с голоду помрут, – отмахнулся Матвей. – Я вон, Катерине хлеб завёз, так она от удивления человечий язык забыла. Едва объяснить сумел, что это не за что-то, а просто так. Да и на площади так же было. Вдовы, вон, по сей час голосят.

– Да уж, всполошили станицу, – усмехнулся кузнец. – Ты добычу свою уже спрятал? – понизив голос, поинтересовался он.

– Нет. Завтра займусь. Подумать надо, куда это всё девать.

– Шёлк, что мать показывала, оттуда?

– Угу.

– И куда нам столько?

– И на рубашки, и на исподнее пойдёт, – отмахнулся Матвей. – Исподнее из него самое удобное. И не трёт, и не жарко. А главное, легко. В походе самое оно будет.

– Ты с кем воевать собрался? – удивился Григорий.

– Помнишь, я тебе сон свой рассказывал? – начал Матвей издалека.

– Про войну-то? Что на Дальнем Востоке будет? – быстро уточнил кузнец.

– Ага, про неё.

– И чего. Это когда ещё будет? Да и далеко это от наших краёв. У нас тут своя служба имеется.

– Так-то оно так, да только и отсюда в ту сторону воев призовут. Не всех, конечно.