Сотня. Смутное время

Удар нанося, произнеси: «Тебе, батюшка».

– И всё?

– Всё. На тебе моя метка будет, потому и жертва эта сразу мне пойдёт.

– Что мне делать? – решившись, спросил парень.

– Разум очисть. Все дела, беды, мысли отринь. Стань, словно сосуд пустой. Сумеешь?

– Попробую, – мысленно кивнул Матвей, припоминая правила медитации.

Когда-то, занимаясь рукопашным боем, он изучал подобные методики, чтобы перед серьёзными схватками держать все чувства в железном кулаке. Вот и теперь, сделав глубокий вздох, он на некоторое время задержал дыхание и, медленно выпуская воздух через нос, постарался избавиться от всех мыслей и чувств.

– Не ошибся я. Добрый вой будет, – послышалось одобрительное ворчание. – А теперь терпи.

То, что случилось дальше, описать словами было не просто сложно. Невозможно. Стало одновременно холодно и жарко. Сыро и сухо. Темно и светло. В общем, на парня навалились одновременно все противоположности, которые только можно представить. И среди всех этих ощущений выделялись боль и блаженство. Такого Матвей ещё никогда не испытывал. Хотелось одновременно заорать, послать деревянного идола куда подальше и продлить эти ощущения.

Но сил не было. Вообще. Парень даже не понимал, дышит ли он вообще, и что от него осталось. Тело словно растворилось. Остался только разум. Точнее, та его часть, которая отвечала за восприятие ощущений. Сколько продлилась эта пытка, Матвей так и не понял. Но неожиданно всё оборвалось. Остались только полная, звенящая пустота и чувство необычайной лёгкости. Казалось, подпрыгни, и взлетишь прямо в стратосферу.

– Молодца, казак. Всё снёс. Не ошибся я. Сильна в тебе старая кровь. Добрый вой вырос. Теперь ступай. Делай, что тебе Святослав скажет. Он худого не посоветует. Дорог ты ему.

– Почему? – нашёл в себе силы спросить Матвей.

– Родич ты ему дальний. Давно это было, да только он помнит. Да ещё отец твой знает про то. Старые то дела. Тебя уж не касаемо. Ступай. И помни, что в бою говорить надобно.

– Ещё один вопрос. По делу, – опомнившись, зачастил парень.

– Спрашивай.

– Слова те только в рубке говорить надо или, стреляя, тоже можно?

– Можно. Главное, чтобы ворог от твоей руки пал. А уж как ты его сразил, не так важно.

Эта странная связь вдруг оборвалась, и на Матвея разом навалились звуки, ощущения, эмоции, в общем, всё то, чем обычно живёт и пользуется обычный человек. С грехом пополам разлепив веки, парень поднял голову и попытался оглядеться. Рядом раздались быстрые шаги и чьи-то сильные руки накинули ему на плечи тяжёлую медвежью шкуру. Потом всё те же руки с неожиданной силой вздёрнули парня на ноги и повели куда-то.

Окончательно очнулся Матвей уже в хате деда Святослава. На его лежанке, застеленной толстой периной.