Сотня. Смутное время

На третий день от похорон.

– Что для тризны потребно? – быстро уточнил Матвей.

– Елизар знает. Он всё потребное добудет. Ты только сам приди, – вздохнул старик.

– Буду, дедушка, – решительно кивнул парень.

– Ты только не удивляйся ничему и делай, что казаки велят. Тогда всё добре, как нужно будет.

– Сделаю, дедушка.

– Иди, встречай, – вдруг прислушавшись к чему-то, усмехнулся Святослав. – Приехали. А после прибери тут.

Вскочив, Матвей вышел на крыльцо и с ходу увидел подъезжающую к хутору телегу, на которой сидели двое. Крепкий мужик средних лет и женщина лет сорока. Распахнув ворота, Матвей жестом указал казаку, куда именно ставить транспорт, и, закрыв створки, встал у крыльца. Женщина, сойдя с телеги, не спеша осмотрелась и, повернувшись к парню, негромко спросила:

– Ты, что ли, Матвеем будешь? Григория Лютого сын?

– Он самый и буду, – с достоинством кивнул парень.

– Верно, дед сказывал, приметный. Не перепутать, – удивлённо хмыкнула казачка. – Ну, веди в хату, раз уж он тебя первым позвал.

– Я ему только по искусству воинскому наследник. Остальное твоё, – твёрдо ответил парень, поднимаясь на крыльцо. – Мне чужого не надобно.

– Дед, небось уже и оружье всё собрал, – понимающе усмехнулась женщина.

– Сам всё в бурку увязал, – кивнул Матвей, открывая дверь и сторонясь, чтобы пропустить её в дом первой.

Войдя, женщина подошла к лежанке и, окинув лавку с угощением к чаю внимательным взглядом, устало проворчала:

– И тут первым успел.

– Не ворчи, Марья, – тихо, но очень твёрдо ответил ей Святослав. – Уж прости, но на мужа твоего надёжи не много. Хоть и казак, а всё одно не вой. Так, больше уж крестьянин.

– Опять ты, дед, за своё, – скривилась женщина.

– Помолчи, – жёстко оборвал её старик. – Знаю, что говорю. Матвей, даром что молод, успел и науку мою пройти и защитником при мне побыть. Так что не пустые мои слова. Я бы, право слово, ему всё оставил, да не возьмёт. Не тот человек, чтобы на чужое добро зариться. В общем, как я прежде сказывал, всё, что в хате, твоё. А что я отложил да увязал, он заберёт. Тебе то и не нужно.

Слушая их разговор, Матвей быстро убирал с лавки остатки их чаепития. То, что между дедом и внучкой не всё ладно, было понятно с первых слов, но дальше началось то, чего парень опасался больше всего. Вошедший в дом мужик неприязненно покосился на него и, не раздумывая, тут же принялся осматривать полки и сундуки. Глядя на него, Святослав только презрительно усмехнулся.

Вернув лавку на место, Матвей отошёл в сторонку, чтобы не мешать разговору родичей, но едва только он уселся рядом с увязанной буркой, как муж Марьи, подойдя, решительно потребовал:

– Развязывай, смотреть будем, что там.