Сотня. Смутное время

Вот я и думаю, откуда у тебя знания такие?

– Самому бы знать, – быстренько напустил Матвей туману. – Ты лучше скажи, что старшинам отвечать? Я ж с трофеями ехал, не таился.

– Сейчас сам к Елизару пойду, – подумав, решительно заявил кузнец. – Не надо, чтобы сторонние об этом деле знали.

– Дед Святослав так же сказал, – поспешил согласиться парень.

– Добре. Решим, – кивнул кузнец и, оставив парня в кузне за старшего, ушёл.

Матвей, убедившись, что доделывать тут ничего не требуется, аккуратно загасил горн и, разложив инструмент, отправился в дом. К его удивлению, там уже была и Катерина со своими младшими. Настасья, рассадив детей у стола, хлопотала, угощая их всяким вкусностями, а девушка, присев в сторонке, наблюдала за этим действом с лёгкой улыбкой.

Увидев парня, Катерина тепло улыбнулась, а Настасья, приняв любимую позу, с ходу скомандовала:

– Ну, и чего сидишь, кулёма? Беги, встречай суженого.

– Мам, ты чего добиваешься? – прямо спросил Матвей, заметив, как начала краснеть девушка.

– Внуков побыстрее понянчить хочу, – не раздумывая, ответила казачка. – Ты-то вон вырос уже. Всё норовишь из дому сбежать. То в кузню, то на ярмарку, а то и вообще в поход. А мне сидеть тут одной, в четырёх стенах.

– Так от разговоров дети не рождаются, – проворчал Матвей, помотав головой, чтобы хоть как-то уложить там женскую логику. – Да и не надо мне, чтобы невеста на свадьбе с пузом была. И так о нас разговоров, не переслушать.

– От дурень, – фыркнула женщина. – Я ж вас не детей делать гоню, а помогаю узнать друг дружку.

– Уже легче, – хмыкнул Матвей, усаживаясь за стол. – У нас поесть чего имеется?

– Беги, Катюша, корми своего, – лукаво усмехнулась Настасья, давая девушке карт-бланш на работу в своей кухне.

Вскочив, Катерина унеслась в нужном направлении и принялась громыхать там чем-то, явно торопясь. Через три минуты перед Матвеем стояла тарелка с отличной окрошкой и парой толстых ломтей хлеба. Не спеша пообедав, парень отправился ставить самовар. Григорий вернулся как раз к тому моменту, когда самовар вскипел. Поднявшись на крыльцо, кузнец задумчиво взъерошил себе чуб и, окинув сына долгим, внимательным взглядом, вздохнул, словно не решаясь что-то сказать.

– Ты чего, бать? – насторожился Матвей.

– Елизар едва свою папаху не проглотил, когда узнал, зачем тебя Святослав позвал, – грустно усмехнулся кузнец. – В общем, трофеи все твои. Тут и спору нет. Что сам решишь в казну отдать, так тому и быть. Только он думает, что не к добру это всё.

– Дед Святослав сказал, что к осени его уже не будет. Так что тут всё очень странно и непонятно, – вздохнул парень. – А ещё сказал, что это были последние. Ученики, может, и есть ещё где, но их опасаться не след.

– От оно, значит, как, – проворчал Григорий, снова вздыхая.