Сотня. Забытый поход

Вообще, физическому развитию сына Матвей уделял особое внимание. Тут было и обливание холодной водой, и бег вокруг станицы, и гимнастика с элементами растяжки.

К верховой езде мальчишку начали приучать, едва только он научился ходить. Так что в седле Святослав держался не хуже любого степняка. Выделенный ему для обучения Сивка, косматый жеребец, отбитый когда-то Матвеем у степняков, сносил все ошибки ребёнка спокойно, словно понимая, что его юный наездник только учится. Матвей даже седло сыну сделал, не пожалев на это времени и материалов. Катерина, в то время носившая Елисея, только головой качала, вздыхая и тихо ойкая, когда сын падал с коня.

Зато теперь Святослав держался в седле с небрежностью опытного кавалериста, научившись управляться даже с Буяном. Высокий, сильный жеребец, принадлежавший Матвею, то и дело учинял какую-нибудь каверзу, заставляя всё семейство дружно вздрагивать, когда на его спине находился Святослав, но очень скоро мальчишка научился управляться и с ним. Скачку, джигитовку, даже основы рубки с седла преподавал ему Григорий.

В общем, мальчишка рос крепким, смышлёным и весьма рассудительным. Не забывал Матвей и про обычные детские забавы, понимая, что нельзя постоянно грузить ребёнка только учёбой. Ему требуется время и на обычные игры со сверстниками. Единственное, чего кузнецова семья не воспринимала напрочь, так это жалобы, что его кто-то обидел или побил. В таких случаях ответ был только один:

– Побили, так пойди и побей их сам.

В этом случае так отвечали даже женщины. Катерина, отправляя сына на очередной бой, прятала мокрые от слёз глаза, но не сдавалась, отлично понимая, что иной жизни у них и быть не может. Младший Елисей, едва научившись ходить, потянулся за старшим братом, хоть и не поспевая, но упрямо пытаясь догнать. Это было и смешно, и умилительно. Святослав, то и дело сердясь на брата за задержки, быстро научился терпеть и, беря его за руку, вёл за собой.

– Вы одной крови, – регулярно повторял им Матвей, пока мать смазывала мальчишкам разбитые в играх коленки и локти.

В общем, семья жила весело, хоть и не так просто, как могло казаться. Григорий, списанный из реестра по возрасту, в кузне своей только не ночевал, явно переживая за сына, когда Матвей в очередной раз отправлялся в разъезд или патруль. Но бог миловал. За всё время службы его несколько раз доставали, но все раны были не более чем царапинами. Что ни говори, а окраинные земли империи никогда не были спокойными. Так что бывало всякое.

Стычки с горцами и степняками, схватки с контрабандистами и просто разбойниками, которые решили, что в таком неспокойном регионе, как предгорья Кавказа, и их делишкам место найдётся. В общем, как говорится, каждой твари по паре.