Сотня. Забытый поход

В этих местах гораздо опаснее были всякие бандиты и людоловы, не признававшие никаких законов и правил. Впрочем, если вспомнить, как себя ведут всякие британские ловкачи, неизвестно ещё, кто хуже.

– И давно ты так ножами орудовать научился? – не унимался толмач.

– С детства посчитай. Для казака любая воинская наука важна, – усмехнулся парень.

– Оно понятно. Но как ты со стены умудрился в полной темноте в них попасть?

– А вот тут одна хитрость имеется. Они лица-то замотали, а руки оставили. А в темноте кожа человеческая от лунного света чуть светиться начинает. Вот по рукам и приметил. А дальше уж просто.

– То, что лицо выделяется, я знал. А вот про руки не думал. Они ж обычно вдоль тела висят.

– Висят, да не всегда. Сам посчитай, сколько раз человек за час руками шевелит. Иной раз он и сам о том не задумывается. К примеру, просто нос зачесался или голова под шапкой. Главное, не спешить. Ты вот что скажи, – помолчав, сменил Матвей тему. – Уверен, что тот предатель ничего про тебя толком сказать не мог? Просто, пока мы тут, можно ещё кого к ногтю прижать. После-то уж самому выкручиваться придётся.

– Ну, имени своего я ему точно не называл. Всегда платил, ежели он чего интересного рассказывал. На кого работаю, точно не сказывал. Получается, ничего он знать не мог, – задумчиво высказался толмач.

– И часто на тебя так охотятся?

– За всё время второй раз. И оба раза британцы, – мрачно скривился Ахмет-хан.

– А те пятеро кто были?

– Можно сказать, наёмники из местных племен. Думаю, людоловы скорее всего. Им такой промысел привычен.

– Ну, не пастухи это были точно, – хмыкнул Матвей. – Те оружие под себя не подбирают. Пользуют то, что под руку подвернётся.

– Это верно. А с чего ты решил, что оружие особо подобрано? – насторожился Ахмет-хан.

– Последний из той пятёрки, даже подыхая, сумел револьвер из кобуры вытянуть. Едва успел ему шею свернуть. А вот так за револьвер хвататься станет только тот, кто к нему привычку имеет. Понимаешь, меня учили, что человек всегда станет хвататься за то, что ему ближе. Привычнее. Нож, кинжал, сабля. А ежели добре обучен, то за револьвер или винтовку. К огненному бою привычку иметь надобно. А такое не у каждого найдётся.

– Хочешь сказать, что он хорошо владел огнестрельным оружием? – подумав, уточнил толмач.

– О том и баю, – кивнул парень.

– Вполне может быть, – задумчиво протянул Ахмет-хан. – Во всяком случае, тут есть о чём подумать.

– Подумай. Пользительное это дело, думать, – не удержавшись, поддел его Матвей."

"– Хватит лаптем деревенским прикидываться, – рассмеялся толмач. – Говорил же, не получается у тебя. Глаза у тебя, казак, слишком умные. Да и рожа, хоть и бандитская, а всё одно сразу видно, что грамотная.

Приятели от души рассмеялись.