Сотник

Тем более, что парень, вроде бы, свой – Рюрикович, причем очень древний – правнук Владимира Святого. Пусть и в странном теле.

А ведь к этому еще и добавлялась популярность в войсках. Не во всех. Но в южных полках и среди столичных помещиков уж точно.

В общем – отчетливо запахло жареным. В очередной раз.

Беда еще заключалась в том, что Андрей уже себе не принадлежал. Он был заложником общественного мнения и образов, которые выдумывали себе люди. А они жили своей жизнью и мало поддавались управлению.

«Может быть действительно дать ходу?» – пронеслось у него в голове. – «Только куда?» – К Сигизмунду поедешь – он османам выдаст ради хорошего отношения. А до той же Священной Римской Империи, где люди с его репутацией были нужны, еще добраться нужно. Он ведь не один туда отправится, а с супругой беременной и дитем…

И чем больше Андрей думал, тем сильнее впадал в тихую панику. Потому что сам бы на месте Иоанна Васильевича по-тихому от такого проблемного парня избавился. Да, много всего знает. Да, много всего умеет. Но слишком уж опасен.

С такими мыслями он и заснул.

Но ненадолго. Пришел лекарь, чтобы обработать раны.

Не вышло.

Потому что Андрей, увидев, как тот полез грязными руками к ране, начал лечить его подручными предметами.

Пришлось возиться самому.

К счастью, рапира оставила аккуратные разрезы. И их сиделка смогла промыть соленой кипяченой водой. А потом насухо вытереть и добро перевязать чисто постиранными, прокипяченными бинтами. Она управилась как раз к тому моменту, как лекарь вновь явился, повинуясь приказу Царя. И они вступили в перепалку, за которой внимательно наблюдали зоркие черные глаза. Они же и за перевязкой наблюдали…

Глава 8

1555 год, 15 августа, Москва

Андрей с утра вновь обработал рану как посчитал нужным, с помощью приставленных к нему помощников. Перебинтовал. И опираясь на выданную ему трость, отправился на суд. Поединок поединком, а заседание суда так и не произошло, дабы закрепить и оформить результат того зрелищного кровопускания.

Его раны, что на руке, что на ноге, радовали аккуратностью и отсутствием рваных неровностей. Это серьезно облегчало их промывку и обработку.

Сильнее всего пострадала левая нога. Голень. Клинок рапиры в нее сначала вошел, протыкая. А потом еще и рассадил по ходу движения. Парень же наступал на нее во время поединка. Причем ни раз и ни два. Это было больно. Очень больно. Аж круги перед глазами плыли несмотря на адреналин. Потом же, как он немного успокоился, эта боль его и отключила.

Сейчас же, с тростью, двигаться он мог относительно спокойно. Медленно. Осторожно. С массой болезненных ощущений, но терпимых, хоть и на редкость неприятных.

Идти, к счастью, было недалеко. Иоанн Васильевич проводил заседание суда в Грановитой палате.