Сотник

А выделить кого-то из столь уважаемых людей – обидеть остальных.

Прошли на строящуюся крепостную стену.

– Дивно, – произнес Государь. – Отчего вы так делаете?

– Супруг сказывал, что так ромеи в старину поступали. Но после того, как варвары разрушили державу и разорили ее, подобное позабылось.

– Ясно… – кивнул Царь и сделал жест всем, чтобы отошли.

Те нехотя повиновались.

Не требовалось большого ума, чтобы понять, сейчас будет самый интересный разговор. Однако не подчиниться они не решились.

Государь же, дождавшись, пока вся его свита отойдет, спросил:

– Справная, я смотрю ты жинка. Повезло супругу твоему. Вон как за хозяйством присматриваешь. Хочу за здоровье твое вклад в лавру Троицкую дать. Дабы вы с супругом и детишками вашими не хворали. Да вот беда – какое имя писать не знаю.

– Не понимаю тебе Государь.

– Как тебя на самом деле звать?

– Марфой.

– Не лги Царю. Я ведь знаю, что от Марфы тут только тело. Назови свое истинное имя.

Женщина испуганно уставилась на Иоанна Васильевича. Но промолчала. Даже губы поджала поплотнее.

– Ты пойми. Я благоволю твоему мужу. Он много добра мне делает. Но лжи не потерплю.

– Что тебе с моих слов? Супруг мой, тебе что на этот вопрос ответил? Али ты его не спрашивал?

– А чего его спрашивать? И так ясно, кто он. А вот кто ты – я не ведаю.

– Я его супруга законная. Перед людьми и Богом венчаная.

– Ты ведь понимаешь, что я могу добиться своего иначе? – нахмурился Иоанн, которого задевало, что эта женщина ему перечить.

– Почто ты угрожаешь мне Государь? Али я обидела тебя чем? Али что замышляла супротив тебя дурное?"

"– Кто твой супруг – я ведаю. И его нежелание сие объявлять народу я понимаю. Но кто ты в летописях не пишут.

– Я Марфа. Именно этим именем меня кличут. Почто тебе другое имя?

– Не хочешь говорить?

– Государь, – тяжело вздохнула молодая женщина. – Не все вещи можно говорить. Моя жизнь здесь. Моя судьба – быть верной супругой твоего преданного слуги, что живота своего за тебя не пожалеет. А все иное – не важно.

– Ошибаешься. Важно. Вопрос о супруге твоем обсуждают на Поместном Соборе.

– Это плохо.

– Ты ведаешь, что это такое?

– Разумеется. О том все православные ведают.

– Но не все понимают, что это плохо. Проклятье! Почему ты упорствуешь?

– Повторюсь, Государь, не все я могу говорить. Да и супруг мой.

– Так ты признаешься?

– Ты и так видишь, что мы другие. Молю, не мучай нас расспросами. И, если это будет в твоих силах, избавь супруга моего от признания на Соборе.

Царь замолчал.

И крепко задумался.

Мозаика в его голове собралась в единую картинку. Намеки этой женщины навели его на мысль о то, что одним из условий освобождения из ада было молчание. Они должны были жить новую жизнь, не пытаясь продолжить давно законченную старую.