Свадьба (не) состоится

 – Ты зачем-то его приглашаешь, а я должна изображать вежливость? Не буду! – а потом она развернулась к Левону: – И фрукты свои забери! Ты хоть понимаешь, насколько они аллергенны? Детей потом высыплет, если мы их съедим, ну думать же надо…

– Милана, иди на кухню! – строго шикнула на нее Кира.

Сестра бывшей невесты недовольно глянула на Левона, но все же подчинилась, ушла.

– Чего это она? – спросил он недоуменно.

Раньше он неплохо ладил с Миланой, даже лично пригласил ее на помолвку в Москву. После этого, правда, не общались. Но во время ее визита она была с ним очень мила.

– Не обращай внимания, – махнула рукой Кира. – Я сейчас принесу дочку, ты устраивайся на диване.

Левон уселся рядом с игрушками, проводил взглядом Киру, которая тут же исчезла в спальне.

А ведь маленькая язва права, не подумал он, что цитрусовые нанесут кормящим матерям больше вреда, чем пользы. Но игрушки-то хороши, могла бы и оценить. Особенно учитывая откровенно уродливую обстановку.

Обстановка и правда кричала о бедственном положении сестер. Обшарпанный стол, старый телевизор, продавленный диван.

«Впрочем, тем лучше… Так Кира с еще большим рвением согласится переехать обратно ко мне. Нажилась непонятно в каких условиях», – отметил он про себя.

Бывшая невеста вернулась спустя пару минут, держа на руках одетую в ярко-желтый комбинезон девочку с коротким пушком волос на голове. Та преспокойно лежала на руках матери и разглядывала гостя.

– А мы уже проснулись, – проговорила Кира каким-то особым голосом.

Он такого голоса от нее никогда не слышал. Эдакая смесь сахара, глазури, ванили и любви. Сладчайший голос!

Левон наблюдал за тем, как Кира устроилась на диване рядом, как аккуратно переложила малышку на другую руку. И что-то непонятное зародилось в груди. Необъяснимая, прямо-таки щенячья нежность. Чем дольше наблюдал, тем сильнее становилось это удивительное чувство.

– Красивая девочка, – прохрипел он, вглядевшись в лицо малышки. – Только непонятно, на кого похожа…

Кира уставилась на Левона, захлопала ресницами, а потом сильнее развернула малышку к нему и сказала:

– Она похожа на папу. Разве не видишь? Ничего моего, разве что ласковая душа…

«На папу!» – эти слова клеймом выжглись у него в мозгу.

Присмотрелся внимательнее и увидел – действительно! Брови черные, ресницы длинные, тоже черные, как и глаза. Ни дать ни взять бывший начальник Киры. Тот той же породы – типичный брюнет. Это же надо, как природа пошутила… Неужели девочка не могла родиться похожей на мать? Что за злые шутки судьбы?

«Вот оно, живое доказательство, что Кира спала с другим…»

Стоило об этом подумать, как в груди закололо, заныло. Левон очень постарался скрыть, насколько ему неприятны были слова Киры.