Любовь по соседству (ЛП)

Как мама делала мне palačinke — хорватские блинчики, каждый раз, когда я приходила домой. Что мой папа знает, как ругаться на восьми языках. О моей первой школьной любви.

— И он был таким ослом. Он сказал всем, что трахал меня, и что я была бревном. Если бы могла, я бы трахнула саму себя, потому что я хороша.

С каждым словом, которое я говорю, мои глаза постепенно закрываются. Каким-то образом мы переплелись друг с другом. Эш прижимает меня к груди, уткнувшись носом в мои волосы, вдыхая меня. Я напоминаю ему:

— Не дай мне уснуть, хорошо?

Он хрюкает в подтверждение, поэтому я слабо продолжаю:

— Потом я увидела его через некоторое время, и он говорил мне, как хорошо я выгляжу, и что хотел бы пригласить меня на свидание... — Через зевоту, я продолжаю, едва держа глаза открытыми и нечленораздельно говоря: — ... и мне все равно, мудак...

Все становится черным.

Что-то теплое прижимается ко мне и тихо вздыхает, затем прижимается еще ближе к моей груди.

У меня занимает время, чтобы открыть глаза, но когда я это делаю, я почти пугаюсь.

Я хмурюсь в полной растерянности. Я не помню, что просыпался ночью. Мое тело не болит и не напряженно из-за ночных кошмаров, которые преследуют меня каждую чертову ночь в моей жизни. Наверное, потому что их не было прошлой ночью, и, когда я опускаю взгляд, думаю, что нашел причину.

Она выглядит такой красивой.

Я усмехаюсь... Я знаю, что Нат какая угодно, но не невинная, но она действительно выглядит такой прямо сейчас.

Не желая разбудить ее, хватаю свой мобильный телефон с тумбочки и отключаю будильник. Еще рано, нет и шести утра. Так аккуратно, как могу, я беру девушку за руку, обнимающую меня, перемещаю ее вверх и откатываюсь на другую сторону.

Ну, это было просто.

Встав, я внимательно смотрю на нее. Она выглядит такой крошечной на моей постели. Ее огненно-рыжие волосы контрастируют на фоне моих синих подушек и одеяла.

Запуская руку в волосы и качая головой в недоумении, я иду на кухню, чтобы сварить кофе. Когда заканчиваю с кофе, мои брови поднимаются в замешательство, и я вздыхаю.

Это нехорошо. Последнее, что мне нужно, стать более привязанным к Нат. Я забочусь о ней, и я знаю, что она тоже заботится обо мне, бл*дь, как друг. Мне просто действительно не нужно это дерьмо прямо сейчас.

Она не потерпит оскорблений от меня.

Мой телефон гудит, вырывая меня из моих мыслей. Наклонившись вперед, я проверяю дисплей, и мое доброе утро превращается в дерьмовое. Я снова наклоняюсь и отклоняю вызов. Почему она все равно звонит мне? Я никогда не отвечаю на ее звонки. Ник всегда говорит мне сменить номер, но я чертовски принципиален, чтобы сделать это. Она не должна звонить. Я не должен ничего менять, только потому, что она не может отпустить. Черт. Я не хочу видеть ее или слышать то, что она хочет сказать. Поезд ушел.